Я – рысь. Время одиночества - Ева Шембекова

бешенстве. Но каждая его атака неизбежно заканчивалась его же унижением. Спустя час на волка было жалко смотреть. Его телохранители сдавленно хрюкали, отворачиваясь, но только затем, чтобы тут же повернуться снова. Рыси, надо сказать, смотрели на все невозмутимо. Только шёпотом делали ставки на время, через которое волк должен сдаться. Однако сдаваться волк не захотел. Кажется, его конкретно переклинило, не хуже братца. В какой момент он выпустил когти, я не заметил. Однако он это сделал. И по моей шее заструилась кровь. Тени тут же взметнулись.

Обман!

Позор!

Волк не держит слово!

В нем нет чести!

Нет правды! Прочь!

Ты не достоин пощады!

Ты не достоин мести!

Ты не достоин!

Не достоин! Не достоин!

Волк рухнул на колени, рыча, от боли. Его трясло. Меня, кстати, тоже, но от неожиданно нахлынувшей силы. Не отца, моей собственной. Он покинул меня, шепнув на прощание: ты в своём праве, поступай, как считаешь нужным. Усмирить вновь проснувшуюся силу и бешенство было нелегко, но я справился, вогнав сознание в привычный режим холодной расчётливости.

— Он мой! — рявкнул я, шагнув к волку. И мощным пинком выкинул его за пределы круга. — Ты хотел знать, как я убил твоего брата? Так, я могу показать!

В моей руке оказался ремень. Мой. Как? Без понятия. Потом проанализирую. Видимо, успел выхватить у зазевавшегося Брезана, когда шагнул из круга мимо него. Волк, оказавшись свободным от хватки духов, успел вскочить на ноги, но, вот, убежать, уже нет. Петля ремня захлестнула его шею. Дёрнув на себя, я с размаху шмякнул его об землю, потом подтащил к себе. Наступил на спину и слегка потянул вверх.

— Вот, примерно так. Дёрну чуть сильнее и твоя голова точно так же отвалится. Перекидываться бесполезно. Исчезнуть ты тоже не сможешь. Как и переместиться. Первый дар был у твоего брата, второй у тебя. Мне не было и двадцати, когда твой брат подписал меня на кровную клятву молчания за себя и своих друзей! Не убил только потому, что смерть семерых детей поставила бы на уши не один род, а все. И устроили бы на него облаву, как на бешеного! И я бы может, забыл о своём унижении, если бы твой брат оставил меня в покое. Но он взялся преследовать! Он играл со мной и моими друзьями, как кот с мышью! Он наслаждался своей силой и моей беспомощностью! Я пять лет жил в страхе! Пять лет боялся, что однажды кто-то из моих друзей не ответит на звонок! Или схоронит мать, брата, маленькую сестрёнку! Ты когда-нибудь испытывал страх? Не за себя, а за кого-то другого. И я сделал все, чтобы моим друзьям больше никто не угрожал! Я изучал ваши возможности. Я учился. И становился сильнее. Я знаю и про тебя тоже, Максимилиан Тьери! И не дай Бог тебе хотя бы посмотреть в сторону моих родичей или друзей! Я тебя найду и закопаю! Туда, где сейчас твой брат. Ты доволен, волк? Или тебе ещё что-то объяснить?

— Не надо! — прохрипел тот, с трудом проталкивая в лёгкие воздух.

— Выбирай, — рыкнул я. — Оставить тебе жизнь или свернуть шею прямо сейчас?

— Жить! — хрипло простонал волк.

— Да, как скажешь, — презрительно поморщился я и небрежным движением ослабил ремень, снял удавку и отступил, оставив волка в покое. — Я бы на твоём месте предпочёл сдохнуть.

— Это пока тебе терять нечего, — прохрипел волк.

По его шее текла кровь и, кажется, не желала останавливаться. Похоже, Брезан, когда ремень мой делал, изрядно серебра в сплав ливанул. Тьери видимо, тоже это понял. Замер, зажимая порезы рукой и все силы бросая на восстановление. Его сородичи презрительно скривились и на помощь не спешили. Все верно. Ему было что терять и ради кого жить. У него есть семья, стая. Две дочки, рыжие хохотушки. Наверное, по-своему он был прав. Мне пока терять нечего. С прежней семьёй я связь уже порвал, а новой не обзавёлся. Но перед глазами вдруг встал образ Юльшай. Моя нечаянная сестрёнка. Как это она ещё не явилась сюда разбираться? Я выхватил из рук Летяги свою футболку, присел рядом с волком и прижал ткань к порезам. Он не сразу врубился. Сначала перехватил тряпку, перекатившись на спину. Потом удивлённо посмотрел на меня.

— У меня есть, кого терять, — усмехнулся я. — Возвращайся. Они очень любят и ждут тебя. Права на месть у тебя больше нет. Ты ничего ему не должен.

— Ты знал? — Тьери ошарашенно посмотрел на меня.

— Догадался, — усмехнулся я. — Уж очень привычной была для тебя удавка. Или волкам не привыкать в ошейнике ходить?

Последующая непечатная фраза подтвердила мою догадку и заставила рассмеяться. Волк был под клятвой. Его пронырливый младший брат подстраховался и на этот счёт. Уж и не знаю, что там было за условие, но оно заставило волка бросить все, семью, стаю, дела и помчаться мстить. Видно, что-то очень дорогое было на кону. Такое, что дороже жизни и чести. Легко поднявшись на ноги, я вернулся к ошеломлённым сородичам, не менее ошарашенным волкам, забрал и натянул штаны. Застегнул поверх пояс. Накинул куртку.

— Что это было сейчас? — настороженно спросил дядя. — Может, соизволишь объяснить?

— Да, но только тебе и Ульташу, — я обвёл взглядом остальных. — После того, как проводим гостей.

— Гляди-ка, Улар, тебе смена подрастает! — хекнул Верес, задорно блеснув глазами. — Ишь, как лихо командует!

— Расти ещё, и расти! — проворчал дядя. — А отправлю-ка я тебя, племянничек, на учёбу! Есть одно славное местечко в одном знаменитом городе. Заодно и с делами сердечными разберёшься. Я уже задол… хм… короче, разберёшься.

— Это куда? — насторожился я.

— Тебе понравится! — ехидно ответил Улар. — Значит, так! Ольшан и Брезан. Раненого доставить к Ирге и оказать первую медицинскую. Верес, Летяга и Змей остаются присматривать за гостями. Бус, а ты прогуляйся по окрестностям. Мало ли что?

Волки при упоминании моего имени насторожились, переглянулись, явно вспомнив слова Тьери про удава на солнышке. Ольшан и Брезан шустро, но аккуратно утащили раненого. Бус, сбросив вещи, перекинулся и умотал в лес. Спустя пару часов волк оклемался, и дядя, взяв в сопровождение меня, лично отвёз волков в аэропорт. И лично убедился, что они честно сели в самолёт. Успокоился только, когда железная птица скрылась за облаками.

— Что-то мне неспокойно, — проворчал он, направляясь к машине. — Юргеш, почему ты ему помогать-то взялся? Скажешь?

— Все просто, дядя Улар, — отозвался я, следуя за ним. — Он прилетел мстить не по своей воле. Видно его братец тоже за горло держал. Да ещё