Я – рысь. Время одиночества - Ева Шембекова

— У него есть читерская способность, — поморщился я, мгновенно вспомнив то, что прочитал в предоставленном Матвеем досье. — Он считывает чужие способности и дары. В том числе и скрытые. Влиять на них он не может, как Верес, но знание позволит ему выбрать наиболее невыгодные для меня условия. Например, поединок в Круге Чести лишит меня способностей берсерка и я стану обычным пацаном, — я усмехнулся. — Но если он выберет это условие, то сам себе выкопает могилу. Реальную или моральную, это тоже по его же выбору. Потому что я точно знаю, что прав. И тогда и сейчас. Его братец ещё тот отморозок и мстить за него, да ещё перед предками, это запятнать себя позором! Ну, а если поединок будет вне круга, то у него шансов ещё меньше. И он это сразу поймёт.

— Что-то ты больно самоуверен! — укоризненно прищурился дядя. — Смотри, зазнайство не доведёт до добра. О, вот и наш гость! Иди в дом и одевайся по форме. Отныне на официальных мероприятиях и во время охоты не имеешь права носить иную одежду. Надеюсь понятно, что под охотой подразумевается работа отряда?

— Конечно, дядя! — отозвался я, рассматривая чёрный, тонированный внедорожник, ещё только петлявший между деревьев.

Пока я одевался в форменную одежду карателя, машина подъехала к посёлку. Остановилась традиционно за воротами и гости, в сопровождении Брезана, Ольшана и Буса прошли к большому дому, возле которого их ждал Вожак. А когда я вышел во двор, оказалось, что ждёт меня не только дядя, но и Летяга с Вересом. Откуда они тут взялись? Не было же! Осмотрев меня, дядя, нет, уже командир, коротко кивнул и направился к калитке. Он не отдавал приказа, во всяком случае, вслух, но я все равно его понял. И двинулся следом одновременно с остальными карателями. Это было странно, непривычно и немного напряжно ощущать себя не отдельной личностью, а частью команды. Словно винтик в машине. Однако зачем дядя сделал именно так я все же не сразу, но понял. Я ведь по факту ещё ничего не знал о карателях. В частности о том, как себя нужно вести. Я мог совершить какой-нибудь ляп, ошибку или даже просто запаздывать. А волкам совершенно незачем знать о том, что я новичок только что принятый. Едва только мы подошли к Вожаку на расстояние прыжка, то все четверо одновременно преклонили колено. Дядя поднялся почти сразу же. Мы втроём чуть позже, но все так же, вместе.

Волков действительно было трое, но Тьери я узнал сразу. Его невозможно было не узнать. Как и предупреждал дядя, он был просто отражением своего брата. Даже запах был похож на запах моего врага. Но это был не он. Другой. Незнакомый. Мой дар встрепенулся, мгновенно оценив его как будущего противника. Опасен. Даже опаснее своего братца будет. Но это не враг. Пока ещё не враг. Верес был прав, я бы не перепутал и без дядиного предупреждения. Двое других тоже были опасны. Пожалуй, даже опаснее Тьери. Эти бы сделали меня в два счета, если бы не мой дар. А, может, и с ним сладят. Но они вели себя отстранённо, всем видом показывая, что к разборкам Тьери не имеют никакого отношения. И их я не ощущал как врагов.

— Ну, вот тебе, Максимилиан, все мои каратели. Который из них убил твоего брата я и сам без понятия. Опять скажешь не те? Так, больше у меня нет.

— Изворачиваешься ты, Жюльен, как угорь на углях! — поморщился волк. В отличие от брата, его голос был чистым, с лёгкими рычащими нотками, свойственными волкам, и едва заметным французским акцентом. — Вот этот пришёл совсем недавно. Это он. И ты прекрасно это знаешь! — волк посмотрел прямо на меня и рыкнул приказным тоном. — Подойди!

Ага, щас! Только шнурки поглажу! Я остался стоять, где стоял, даже и не думая выполнять чужой приказ. Только краем глаза посматривал на командира. Улар усмехнулся совсем краешком губ, а потом едва заметно кивнул. Только после этого я лениво шагнул вперёд, так, словно сделал волку великое одолжение, и посмотрел на него с лёгким интересом. Некоторое время мы так и стояли, изучая друг друга. Тьери то хмурился, то хмыкал.

— Не понимаю, — наконец изрёк он. — Совсем молодой. Опыта ноль. Подозреваю, это была его первая охота. И справился с Этьеном? Как?

— Задушил, — спокойно ответил я. — А потом сломал шею.

Волк буквально просверлил меня взглядом. Не знаю, что он там искал, но видимо, не нашёл и поморщился, пытаясь скрыть разочарование.

— Не боишься. Не угрожаешь. И с братом меня не спутал, — проворчал он. — Спокоен, как удав на солнышке. Ты знаешь, зачем я здесь?

Спиной ощутил ухмылку Летяги. Видимо, не просто так мне выбрали новое имя.

— Знаю, — коротко ответил я.

Тьери нахмурился. Вот бы знать, что за мысли у него в голове? Увы, этого мне не дано. А по внешним признакам его не прочитаешь.

— Как тебя назвали? — спросил он совершенно неожиданно.

Ульташ и Улар молчали, но оба помрачнели. А я ощутил мгновенный укол-предупреждение. Значит, это секретная информация, и я не имею права ее разглашать, кому попало. Я хищно прищурился и чуть удивлённо посмотрел на волка.

— Зачем ты спрашиваешь, если прекрасно знаешь, что я не отвечу?

— Да, кто тебя знает, может, ты и не каратель вовсе, а так…

— Ты забываешься, Тьери! — взрыкнул Вожак. — Ты просил поединка? Так, вызывай. Или убирайся.

Волк взрыкнул недовольно. И я всем телом ощутил напряжение. Внутреннее. Словно вот-вот должна прозвучать команда. И, кстати, напрягся не только я. Остальные каратели как-то незаметно выстроились в полукольцо, отрезая волка от Ульташа и остальной части посёлка. Двигаться он мог только в двух направлениях. К машине и дальше в лес, или в Круг Вызова. Тьери это тоже осознал. Беззвучно оскалился. Оглянулся на своих, но те только небрежно усмехнулись и остались на месте, никак не реагируя.

— Хор-рошо. Вот мои условия. Поединок до победы. То есть, один из нас должен вслух признать поражение. Без оружия. В человеческой форме. И в Круге Чести! — он посмотрел прямо на меня. — Ты принимаешь условия поединка и вызов?

— Принимаю, — кивнул я все так же, буднично, словно это было приглашение на обед.

Мне и в самом деле было слегка фиолетово на все эти условия. Внутренне я был совершенно спокоен, так как чётко знал — я прав. Предки отречённого не станут мстить за подонка, коим был мой враг. А