Королевская страсть - Патриция Хортон

Она появлялась на пороге, как всегда, веселая и оживленная; ее обычная способность радоваться жизни, согретая любовью Карла, возросла тысячекратно. Порой она кружилась перед ним по комнате, с детской непосредственностью хвастая новыми нарядами и украшениями.

Почти каждый день заезжала Барбара на Королевскую ярмарку и потом увлеченно рассказывала ему:

— Удивительно интересно! Там продают столько чудесных вещей, просто глаза разбегаются. Увидев этот балаган, Кромвель перевернулся бы в гробу от отвращения.

Карл только посмеивался в усы. Барбара напоминала ему очаровательного жадного ребенка, дорвавшегося до сладостей. Занимаясь по утрам делами, он часто думал о ней, представляя, как она бродит по Королевской ярмарке, переворачивая кипы дорогих тканей с рассудительным видом, достойным, впрочем, вполне зрелой женщины.

Нэнси неизменно следовала за Барбарой по пятам во время рыночных изысканий. Но, выбирая любой пустяк, Барбара прежде всего думала, понравится ли это Карлу. Рука ее то и дело ныряла в кошелек, словно он был бездонным. Она сбывала бесконечное количество золотых монет в руки торговцев, которые с почтением глядя на нее, сгружали свертки на руки Нэнси. Все это продолжалось до тех пор, пока покупки не начинали падать на землю, а Нэнси, смеясь, просила Барбару пощадить ее.

Однажды вечером Карл рассматривал последнее приобретение Барбары, потом сказал, насмешливо ухмыльнувшись:

— Должно быть, Роджер разбогател в нашем новом правительстве. Надо будет разузнать его секрет.

Барбара придала лицу кающееся выражение.

— Он говорит, что мы по-прежнему бедны как церковные крысы и что я пущу его по миру. О, Карл, как ты полагаешь, когда моя мать сможет получить назад свои владения? Знаешь, ведь она была самой богатой наследницей в Англии, пока Кромвель не отобрал все.

Карл тяжело вздохнул. Этот вопрос он сейчас слышал со всех сторон. Преданные роялисты во время гражданской войны потеряли все что имели — деньги, имения. Они предполагали, что их утраченное благосостояние вернется к ним после реставрации, и обращались к королю с петициями.

Ежедневно Карл сталкивался с этой проблемой. Прохаживаясь по Каменной галерее в сопровождении взволнованной толпы придворных, он говорил: «Бог милостив» каждому вопрошавшему. Во время прогулок по Сент-Джеймскому парку ему удавалось сочетать решение важных государственных вопросов с «удовольствием» выслушивания жалоб и петиций. Карл очень любил этот парк и заселил его множеством разнообразных водоплавающих птиц; созерцание красоты природы облегчало ему решение бесконечных утомительных проблем, которые подкидывало новое правительство. Он мерил аллеи быстрыми шагами, частично по склонности характера, а частично чтобы избежать встреч с некоторыми просителями. Он понимал страдания своих придворных и испытывал неловкость, уклоняясь от разговора с ними. Добрый по натуре, он хотел бы воздать им должное как славой, так и деньгами.

И сейчас ему пришлось разочаровать Барбару. Он взял ее руку и мягко и терпеливо объяснил положение дел, с сожалением говоря о том, что, вероятнее всего, ее матери никогда не удастся восстановить свои права на владение имениями. Рассказал об огромном количестве просителей, которым ему приходилось отказывать ежедневно.

Барбара внимательно выслушала его, разумно признавая справедливость его доводов, и, когда он закончил, задумчиво сказала:

— Я понимаю… Но если мы не можем вернуть конфискованное, то необходимо найти другой способ, чтобы наградить твоих сторонников.

Карл любил, когда она говорила «мы». Как быстро она стала считать его проблемы общими!

— Ты права, такой способ существует, — сказал он. — Я могу отдать права на получение денег от некоторых налогов. Например, один будет получать деньги от налога на специи, другому можно дать право торговать столовым серебром… — Он рассмеялся. — Ты представляешь, я плачу́ двум разным людям за то, что один подает мне рубашку, а другой надевает штаны.

Барбара залилась смехом. Она была совершенно незнакома с придворным этикетом, который определял церемонию облачения короля по утрам, и нашла этот ритуал надевания штанов просто нелепым.

— Если ты платишь камердинерам за то, что они одевают тебя, то почему бы не платить и мне за то, что я раздеваю вас, Ваше Величество?

Карл привлек ее к себе.

— И что же потребует моя маленькая разбойница?

Рука Барбары легко коснулась его естества. Ее голос стал чуть хрипловатым:

— Вот это.

Позже, когда они отдыхали в полумраке ночи, утомленные любовью, Барбара сказала:

— Карл, я, правда, постараюсь быть менее расточительной, — и невольно вздохнула.

Она тратила ужасно много денег в этой новой жизни.

На следующий день Карл отписал деньги от налогов на ввоз вина Роджеру Палмеру. Поскольку французские вина лились рекой, то бюджет Палмеров тоже стал испытывать оздоровительные вливания.

На самом деле Палмеры крайне нуждались в деньгах. Их дом на Кинг-Стрит стал центром придворной жизни, и Барбара тратила изрядные суммы на приемы. Ожидалось, что Палмеры, которые во многом руководили роялистским движением, будут приближены к королю. Вскоре это стало очевидным. Его Величество предпочитал их дом всем прочим и ужинал у них почти ежедневно.

Лондонский свет, который в былые времена злословил о связи Барбары и лорда Честерфилда, сейчас отзывался о ней очень лестно, оценивая ее красоту, безупречный стиль в одежде и великолепные приемы. Особняк на Кинг-Стрит стал самым модным в городе. Постоянное присутствие короля действовало как магнит, как лакомая приманка, и все престарелые дамы с аристократическими манерами считали за счастье быть приглашенными в дом Палмеров.

Барбара нежилась в теплых лучах всеобщего признания, оно согревало ей кровь, и она казалась себе легким облачком, плывущим в голубых небесах. Ей нравилось встречать короля в своем доме церемонным реверансом. Склоняясь перед ним, она старательно прятала в глубине души свое тайное знание, воспоминания о его смуглом стройном теле и их страстных ночных объятиях.

Ослепленная счастьем, она не понимала, что их тайна давно известна в придворных кругах. Слухи медленно, но верно ползли по Лондону. Дамы, прикрыв рты веерами, шептали:

— Только такой слепец, как Роджер Палмер, может не замечать ее связи с королем!

Барбара наслаждалась сладкой опьяняющей славой; подмастерья выкрикивали ее имя, когда она появлялась на улицах, — верный знак популярности. Приятно быть признанной первой дамой Лондона.