По воле богов. Выбор богини. Книга 4. Часть 2 - Ольга Камышинская

вроде смерти Верховного оракула, нападений черных магов, бушующих штормов, болезней или политических заговоров, не могли пошатнуть сложившийся на кухне Сантана уклад.

Пусть бы весь мир катился к хортам, заведенный им порядок не смогло бы ничто поколебать.

Сковороды и кастрюли любых форм и размером были бы неизменно вымыты, начищены, расставлены и развешаны строго по своим местам, также бы высились горы чистой посуды, блестели чистотой столы, и каменные плиты пола идеально вымыты, и на кухне пахло мелко порубленным укропом и свежеиспеченным хлебом. Божественный аромат!

Когда вошел Сандэр, на кухне были только сам Сантан и его молодой помощник.

На длинном деревянном столе лежали вымытые овощи и сочный шмат темно-красного парного мяса.

Помощник рубил зелень, сам повар стоял у плиты, что-то помешивая длинной деревянной лопаткой в глубокой сковороде, от которой поднимался густой белый пар.

Сандэр поздоровался.

Повар оглянулся, что-то негромко сказал помощнику и кивнул на дверь. Тот отложил нож, вытер руки висевшим на спинке стула полотенцем и удалился без лишних вопросов.

– Проходите, милорд. Благодарствую, что зашли. – он снял с плиты сковороду. – Я мигом, обождите минутку, только на ледник и обратно. Оно там…

Он быстро вернулся, держа в руках тарелки, и начал молча, по одной, выставлять их на стол перед Сандэром.

– Вот. Полюбуйтесь… Эта седмицу назад, эта шесть дней, эта пять, четыре, три… Эта позавчера, эта вчера, и вот, последняя, сегодня утром… Я сначала думал, с яйцами чего не так или маслом, потом грешил на бекон, даже на овощи… И каждое утро пробовал сам всю еду. Но нет… Теперь даже и не знаю, что думать. Мне такую красоту и выкидывать-то жалко, хоть на стенку вешай вместо картин, да любуйся…

Сандэр окинул взглядом заставленный тарелками стол.

– Твою ж мать… – только и смог выдавить он.

Сантан кивнул, соглашаясь.

– Поэтому и решил вам показать.

На тарелках красовались сложенные из порезанной на кусочки, как мозаика, яичницы, цветы.

И если на первой выставленной тарелке были простенькие ромашки с желтковой сердцевинкой, то к последней сложность рисунков возрастала в разы, в ход уже шли и зелень, и овощи, превращаясь в причудливые, с бутонами и зловеще острыми и длинными шипами, диковинные цветы. Хищные и, судя по задумке художника, ядовитые. Опасные.

Сандэр с каменным лицом, сложив руки на груди, смотрел на стол.

– Кто-нибудь еще видел?

– Бридж. Он и принес.

– Хорошо. Выброси.

– Слушаюсь, милорд.

Моро дошел до двери, остановился и развернулся к Сантану.

– Она совсем не ела эти дни, пока меня не было?

Сантан развел руками.

– Я каждый день дважды отправлял Мирэй в покои миледи. Она относила ей кружку теплого молока да ломоть свежеиспеченного хлеба. Не дело, конечно, но хоть что-то…

***

Кинжал несколько раз кувырнулся в воздухе и с глухим стуком воткнулся в деревянный щит.

В яблочко. Снова. Который раз?

Она давно сбилась со счета, потому что тело и кинжал пребывали здесь, на полигоне, а мысли витали далеко. Следуя за ними, она давно потеряла счет времени.

Только что был день. Пасмурный, уныло-серый с промозглым влажным ветром и мелкими колючими бусинками снега. И вот уже подкрадывались тихие сумерки.

Вивьен откинула упавшие волосы со лба и плотнее стянула ленту на затылке, сменила опорную ногу, перекладывая кинжал из одной руки в другую.

Теперь очередь левой. Оружие засвистело в сторону мишени, рассекая воздух…

… Сколько прошло со дня смерти лорда Горлума? Много. Кажется, три седмицы. А как будто всё случилось только вчера. Его выцветшие пустые глаза и старческая дряблая шея в вороте рубахи так и стояли у нее перед глазами.

Смерть – странная штука. Вот только ты был, разговаривал, ходил, ел, пил, а вот тебя уже нет. Твой стул, стол, твоя одежда есть. Даже твой запах еще витает в воздухе. А тебя нет. И что осталось после? Только черточка между двумя датами на могильной плите. И имя, которое скоро все забудут.

Никчемная. Бесполезная.

Неспособная даже спасти человека от смерти.

Дарий, утешая ее, говорил, что оракул был слишком стар, его тело иссохло, подряхлело, износилось. Но она почти не слушала речи целителя, проваливаясь в свой черный холодный мир. Вот где ей место.

Что там говорил Лангранж по поводу знаний?.. Если ты не умеешь их применить в деле – грош им цена.

Он прав. Тысячу раз прав.

Сколько времени она провела в Алгее? Больше семи месяцев. Достаточно. А какой результат?.. Пшик!..

Не пора ли ей вернуться домой? Пусть дальше сами разбираются. Отец, Шай, дядя. Они сильные, умные, и сразу всё поймут, расставят по своим местам.

А с нее хватит.

Сил больше нет. И желания.

Можно уйти порталом через Посольство, а можно и самой. Только сначала надо предупредить лорда Парвайя и попрощаться с Теодорой и Орисом, а то нехорошо получится. И…

– Вивьен!

Она вздрогнула.

Сандэра не было дома несколько дней.

Он подошел, встал рядом, разглядывая мишень, из середины которой торчали три кинжала, и вытащил из ножен свой кинжал, подал ей. Она покосилась настороженно, но взяла.

– Давно тренируешься?

Она метнула почти не целясь.

– Часа два.

– Комендант сказал уже пять.

Вивьен пожала плечами. Зачем тогда спрашивал?

– Может, и пять. Ему видней, я не считала.

– А вчера сколько?

– Не помню.

– Зачем ты изнуряешь себя тренировками?

– Я не изнуряю, просто поддерживаю форму.

– Вивьен…Что с тобой? – Сандэр развернул ее лицом к себе и положил ладони на плечи.

Она взглянула на него снизу вверх, открыла рот, чтобы ответить, но внутри что-то взорвалось, ее охватила мелкая дрожь, по щекам потекли слезы. Вивьен уткнулась лицом ему в камзол и горько заплакала.

– Я убила оракула.

Сандэр опешил и вздрогнул. Она почувствовала, как его тело превратилось в натянутую струну.

– Что?

– Лорд Горлум умер из-за меня!

– Ерунда какая!.. Ну ты и выдумщица. Горлум умер, потому его время пришло. Все смертны, даже верховные оракулы.

– Нет!

– Да. Успокойся… – невозмутимо и уверенно возразил Моро, обнимая ее и прижимая к себе. – Я еще до погребения Святейшего говорил с Дарием, он подтвердил, что Горлум сильно болел в последнее время, а к целителям отказывался обращаться. Да и недавний удар не прошел для него бесследно. Он так и не оправился после него.

– Удар у него тоже случился из-за меня.

– Вивьен, не наговаривай на себя. Пожалуйста…

– Это правда! – она отстранилась от него. – Правда!

Бросилась к мишени, всхлипывая на ходу и вытирая слезы, выдернула свой кинжал из щита, сунула в ножны, развернулась.

– Я… я