Эзотерика в истории, культуре и искусстве - Массимо Чентини

«Золотой зари», воспринял как личную мантру слово Perdurabo («противостоять»). Этот чародей, связанный с сатанизмом, изменил первоначальную структуру объединения, где духовный поиск играл главенствующую роль.

Оригинальная традиция «Золотой зари» была утеряна, как и ее ритуалы. Из пепла появились другие группы, которые утверждают, что относятся к принципам этого ордена, но на самом деле объединяют произвольные эзотерические опыты из других обрядов, например масонства.

Карбонарии – эзотерики?

Карбонариев исследовали прежде всего с исторической точки зрения в связи с огромной ролью в сложном периоде, известном как Рисорджименто. Однако, как утверждают эксперты, карбонарии, будучи организацией, боровшейся за свободу угнетенных народов, имели в своей внутренней структуре сильную связь с эзотерической культурой. Символичной является отсылка к углю, а соответственно – к алхимии, которую поддерживали основатели этой тайной ассоциации:

«Уголь получается из дикого леса, сильного и свободного; он создан из зеленой древесины, зеленой, как юность и надежда; он черный, как заговор, но, как и заговор, готов питать красный огонь восстания, тепло родины и свет истины».

Карбонария получила свое название от легендарного братства святого Теобальда, которое в начале XVIII века жило в изоляции во французских лесах, занимаясь производством и продажей угля. По мнению некоторых исследователей, основой этого тайного общества было подражание charbonniers (угольщикам), которые вдохновлялись культом святого Теобальда. Они объединились в гильдию Franca Contea с религиозными чертами, а возможно, добавили к уже существовавшим ритуалам монахов символику масонства и христианского мистицизма.

Не затрагивая исторические аспекты и остановившись только на символике, следует отметить, что карбонария часто ассоциируется с масонством, от которого, по мнению некоторых, она могла произойти. Однако иные исследователи зашли дальше, предположив связи с тамплиерами, хотя эта гипотеза кажется довольно смелой.

«Установлено, что название происходит от французских угольщиков из департамента Юрá, скромного ремесленного общества, боровшегося против абсолютизма Наполеона. Вдохновившись структурой масонства, итальянские активисты организовались в небольшие ложи, называемые “вендиты” (отсылка к угольным продажам) или “баракки”. Каждая ложа состояла из двадцати человек и направляла представителей в центральную Великую Вендиту, которая знала всю организацию» [46].

Великая Вендита хранила две книги, в которых заключались секреты ассоциации: «Золотая книга правил» и «Черная книга врагов и предателей». В первой содержались ритуальные формулы и символические практики, используемые группой; во второй записывали имена тех, кто против карбонариев. Имена этих людей читали вслух, сопровождая их проклятиями, на самых секретных собраниях; в некоторых случаях фигуры этих врагов публично сжигались. С этой точки зрения ассоциация была пропитана сильной магическо-оккультной традицией.

В 1830 году в Марселе угольщик Джузеппе Мадзини (1805–1872) основал новое тайное общество La Giovine Italia («Молодая Италия»). Несмотря на более современный облик общества и решительную политическую линию, во главе его также находился человек, тесно связанный с эзотерической культурой и оккультизмом. Тому есть доказательства в записях Мадзини. Особый интерес у него вызывал спиритуализм: «То, что люди называют смертью, всего лишь преображение: вы увидите снова тех, кого любите вы и кто любит вас».

Алфавит и символы Карбонарии. Документ. 1815

Заметим, что дух Мадзини часто вызывали на спиритических сеансах, поскольку он считался особенно доступным для контакта существом, всегда приносящим важные откровения.

Многие эзотерики полагают генуэзского мыслителя предшественником альтернативной духовности, которая сегодня называется нью-эйдж.

«Слова пророка “Молодой Италии” соответствуют современной эзотерике. Связь между Мадзини и эзотеризмом не вызывает сомнений: он был знаком с Еленой Блаватской, был другом Джона Яркера, Великого Иерофанта Мемфиса и Мисраима, эзотерического масонского ритуала, к которому принадлежал и Гарибальди» [47].

Прерафаэлиты

Братство прерафаэлитов было создано в Лондоне в 1848 году художниками и интеллектуалами, которые главным образом стремились к искусству, что противостояло бы академизму, викторианскому консерватизму и влиянию индустриального общества.

На первый взгляд кажется, что их опыт похож на опыт других групп и течений, намеревавшихся предложить новые художественные идеи в противопоставление традиции. Ничего нового. Связь с эзотерикой просматривается прежде всего в выборе сюжетов и в значительном количестве используемых символов.

Среди главных участников братства следует отметить Данте Габриэля Россетти, Джона Эверетта Милле, Уильяма Холмана Ханта и Форда Мэдокса Брауна. Эти очень разные личности сплотили группу, отличавшуюся большой гетерогенностью.

Уильям Холман Хант. Пробудившийся стыд. 1853. Великобритания, Лондон, галерея Тейт

Уже неосредневековый вкус, характерный для группы, подчеркивал большое внимание к символам. Это ясно видно на картине Милле «Орфей» (1851) или на картине Россетти «Первая годовщина смерти Беатриче» (1853), где преобладают иконографические элементы, прячущие алхимические концепты за декоративной поверхностью.

Частично наследуя поэтику немецких назарейцев, братство прерафаэлитов всегда стремилось наполнить произведения своих последователей символами, часто умело скрытыми внутри живописной композиции. Значимым примером является полотно Ханта «Проснувшийся стыд» (1853), в котором главному сюжету (сцене любви) противопоставлена небольшая картина сбоку (кошка, пытающаяся поймать птичку): метафора соблазна, жертвой которого становится молодая женщина, сидящая на коленях поклонника.

Очевидно, что эзотерический почерк прерафаэлитов также проявляется на более сложных и глубоких уровнях, например в использовании цветов.

Чтобы понять, насколько братство принимало во внимание свою эзотерическую роль, полезно также рассмотреть несколько номеров журнала The Germ («Росток»), редактором и издателем которого был Россетти, фактический лидер прерафаэлитов.

Данте Габриэль Россетти унаследовал от своего отца Габриэля, преподавателя итальянского языка в Кингс-колледже, любовь к поэзии и внимание к эзотерическим смыслам. Художник достиг наивысшего пика своего символического языка на полотне «Блаженная Беатриче» (1864), лицо которой принадлежит его модели и возлюбленной Элизабет, покончившей с собой.

«…Изображена в экстазе, силуэт Данте словно поглощен тенью, а свет падает на ее сложенные руки и смертельный мак, принесенный голубкой (Элизабет отравилась лауданумом). Символические цвета: красный (цвет смерти), зеленый (цвет жизни), пурпурный (цвет страдания) – питают мечту, являющуюся поэтическим размышлением о жизни и смерти» [48].

Эзотерический язык Россетти растворился во множестве аллегорических решений и средневековых традициях и преданиях, таких как цикл о короле Артуре. В результате возникла вселенная с особенной атмосферой, иногда немного двусмысленная, в которой значение каждого отдельного произведения простирается за пределы видимого.

Художники братства ощущали необходимым прибегнуть к некоей символической защите, чтобы «не говорить всё», и в этом деле Хант достиг больших успехов. Следует упомянуть его картину «Леди из Шалотта» (1889). В ней неистовый язык ар-нуво оказался наиболее подходящим инструментом, чтобы спрятать послания, погрузить зрителя в запутанный лабиринт значений без компаса, который позволял бы ориентироваться.

Братство хотело воспользоваться эзотерическим языком, состоящим из образов и цветов, чтобы защитить