Прекрасный яд - Мишель Бриддок

Я вижу ее испуганный взгляд, когда она замечает блеск моего лезвия, и в этот момент ее настигает оргазм.

Чувствуя, как ее внутренние стенки выжимают из моего члена всю гребаную жизнь, я вдавливаю холодную сталь в плоть ее бедра. Она плачет громче, когда я быстро работаю, вырезая букву "Э", а затем "С" на ее коже. Рана, не слишком глубокая, но останется шрам. Клеймя ее как мою навсегда.

Когда я заканчиваю последнюю строчку, мое тело дрожит, а член набухает внутри нее. Оргазм настолько мощный, что мне кажется, что я в нескольких секундах от потери сознания.

Плотское рычание вырывается из моего горла, когда я опустошаю себя внутри нее, толкаясь так глубоко, насколько мой член физически способен войти. Эта тугая маленькая киска высасывает из меня все до последней капли.

Когда я вытаскиваю член, то чувствую, как мое семя вытекает из ее киски и скапливается на могиле деда. Большое, старое "пошел ты" мужчине, который сейчас горит в аду.

Когда мы спускаемся с кайфа, Беннетт поднимается на ноги, чтобы осмотреть повреждения, нанесенные ее бедру.

— Эзра, какого хрена?

Она проводит указательным пальцем по легкой струйке крови, сочащейся из букв, которые я только что вырезал.

Я осторожно провожу пальцами по размазанной крови из раны и по буквам. Беннетт тихо шипит сквозь зубы. Отдернув пальцы, я сую их в рот, ощущая на языке медно-теплый вкус ее крови.

— Ты — моя маленькая птичка, и теперь об этом узнает весь мир.

Ее глаза расширились от шока. Я не могу определить, похоть это или чистый ужас на ее лице, но когда она спрыгивает со склепа, ее губы прижимаются к моим в карающем поцелуе, и я почему-то подозреваю, что сейчас этот ужас не может быть дальше от истины.

Глава 21

Беннетт

Удивительно, как легко накатывает сон после интенсивного, сокрушающего тело оргазма. Даже после того, который ты получил на грязном старом кладбище.

Мое тело было настолько истощено, что я спала без единого сновидения, когда прошлой ночью Эзра привел меня обратно в мою комнату, одетую в плохо заштопанную ночнушку и его кожаную куртку, накинутую мне на плечи. Ни хорошего, ни плохого.

Когда я в конце концов соберусь навестить своего отца, думаю, мне нужно будет записаться на прием к врачу Сидар-Кросс. Мои кошмары и режим сна стали хуже, чем когда-либо.

Я смотрю на свое бедро и вижу инициалы Эзры, вырезанные на моей плоти. Буквы выглядели сердито, но больше не кровоточили.

Шок, когда он провел по мне своим клинком, был мгновенным, но он быстро сменился чем-то другим. Чем-то плотским. Я хотела боли, мне это нравилось. Как будто я хотела, чтобы он причинил мне еще больше боли. Боже, я была в полном дерьме!

У меня не было настроения еще один день заниматься всякой ерундой, которую мне поручили, но несмотря на то, что это было необходимо, а мой отец полагался на деньги, которые я зарабатывала здесь, я вытащила свою задницу из кровати, быстро приняла душ и направилась вниз.

Кара уже ждала, как гребаный сержант, как только я спустилась на нижнюю ступеньку. В руках у нее был блокнот. Бог знает, кто сделал ее королевой замка.

— Ты сегодня в южном крыле, сотрудникам библиотеки нужна помощь в сортировке старого хлама. — Она едва смотрит на меня, когда отдает приказы.

— В южном крыле? — Я никогда раньше не была в южном крыле. Если подумать, я никогда не была нигде, кроме северного крыла, и даже не знала, что у них есть библиотека. Теперь я просто чувствовала себя невеждой.

— Именно это я и сказала, Андреас попросил меня отвести тебя туда, и убедиться, что ты не заблудишься. — Ее слова были пропитаны ядом, будто она пыталась намекнуть, что я глупая. Гнев слегка утих, когда я сжала кулаки по бокам.

— Я могу найти это сама. — Огрызнулась я. Кара посмотрела на меня долю секунды, после чего снова уткнулась в свой блокнот.

— Ну, это приказ Андреаса.

Мои мысли вернулись к инциденту прошлой ночью. Когда я сбежала вниз по лестнице, заметив Андреаса, смотрящего на меня из тени. Дрожь пробежала по мне при воспоминании. Это была галлюцинация, я была уверена в этом. Должно быть, я все еще была в полусонном состоянии. Это единственное объяснение того, почему я увидела его, и почему сбежала из дома ночью, одетая только в тонкий кусок материи.

Решив не раздувать пламя пожара, явно назревающего между мной и Карой, я позволила ей идти первой.

Мы шли по коридору за коридором, поднимались и спускались по лестнице за лестницей. Каждая из них выглядела практически одинаково. Мы шли молча, не говоря друг другу ни слова, что, честно говоря, меня вполне устраивало.

Прибыв в библиотеку, Кара распахнула тяжелые двойные двери из темного красного дерева.

У меня отвисла челюсть от благоговения. Это место было невероятным.

В детстве я много раз смотрела Диснеевский фильм "Красавица и чудовище", но даже в самых смелых мечтах не могла представить, что такая библиотека действительно существует в чьем-то доме. Это выглядело так, словно выпрыгнуло прямо из фильма.

В центре украшенного потолка висит изысканная люстра из потускневшей латуни, а огромный камин из темного красного дерева, в котором хранятся куски толстого обугленного дерева, служит центральным элементом для множества идеально расставленных книг. Мне кажется, я никогда в жизни не видела столько книг. Сама эта комната позорит местную библиотеку Сидар-Кросс.

Теперь, когда ее задача сопроводить меня сюда выполнена, Кара поворачивается и направляется к двери.

Сделав два шага, она снова поворачивается ко мне лицом.

— Если бы ты могла снова избежать всех этих драм посреди ночи, было бы здорово. — В ее саркастическом тоне слышалась горечь. — Я слышала все эти крики и удары прошлой ночью. Ты — одна из шоу уродов, и тебя нужно изолировать. Не думай, что только потому, что ты отказалась от образа гота, ты хоть немного похожа на нормальную.

Я удивленно поднимаю бровь. Что за хуйня?!

— Я не хотела никого будить. Я просто…

— Ты — научный эксперимент, Беннетт, какая-то странная, извращенная маленькая девочка, у которой возникла бредовая идея, что кто-то вроде Эзры Сильваро может заинтересоваться ею.

Это было последней каплей, словно что-то щелкнуло у меня в голове, когда я бросилась к Каре, сжав кулаки; ее глаза расширились, когда она увидела, что я приближаюсь.

— ДАМЫ! — Грубый голос остановил меня на полпути и спас Кару