Охотники Смерти или Сказка о настоящей Верности - Джезебел Морган

Ничего личного. Мне просто понадобится кровь во время схватки с Лунными, а его всё равно убьют. Вытащив кинжал, печально касаюсь губами лезвия, стылый холод и горьковатая боль тонким привкусом остаются во рту. Прощаясь, ласково целую бутон all'ierа, на серебряных лепестках остаются тёмные пятна.

– Сможешь выяснить, где Лунные сейчас?

Сбросивший Вуаль Кир сосредоточенно кивает. Его тень метнулась за дверь, сливаясь с другими тенями. Призываю к себе всех стражей. В схватке мне понадобится всё доступная сила. Не думаю, что сейчас Риде действительно может что-то угрожать.

Крики и топот на лестнице ненадолго опережают возвращение тени Сына Ночи.

– Их нет, но… – его слова тонут в приближающемся шуме. Гадливо морщусь. Самые дешёвые наёмники, не входящие в Гильдии, жалкое непрофессиональное отребье, не умеющее работать тихо и чисто. Что они сейчас и демонстрируют.

Кидаю короткий оценивающий взгляд на труп посыльного. Вокруг его тела медленно расползается алое марево моей силы. Коротким приказом формирую из мёртвой крови острые звёзды. Когда наёмники вваливаются в комнату, вокруг меня уже переливаются скупой смертоносностью около десятка таких звёздочек, и первые после моего приказа летят в горло ещё не успевших опомниться людей. Выживших добивает теневая змея Кира, сотканная из переменчивых бликов полусвета-полутени.

Тишина.

– И ты веришь, что всё так быстро и легко закончится? – иронично интересуюсь у чутко прислушивающегося Сына Ночи, продолжая творить из чужой крови нити бритвенно-острой паутины. Стражи быстро уничтожают тела, высасывая из них всю кровь и становясь сильнее. Высушенные и сморщенные оболочки они вышвыривают в окно. Я не обращаю на это никакого внимания. Сейчас мне не до того.

– Это только начало…

С новыми атакующими справиться не так легко. Это созданные или призванные твари, полностью состоящие из переливающегося света, как и мои стражи, не знают страха, их невозможно уничтожить моей магией, только отвлечь или задержать. Лунные взялись за дело всерьёз. Угольные тени на стене оживают под взглядом Кира, бросаясь наперерез световым тварям. Стражи туманными всполохами пытаются напасть на один из сгустков света, но не причиняют ему никакого вреда. Радует, что и им вреда причинить твари не смогли.

Одно создание из мягкого лунного света когтистой лапой отшвыривает Кира к стене, на его плече медленно наливаются кровью тонкие царапины. Несмотря на свою хрупкость и бесплотность, творения Лунных вполне способны убивать.

Тени, сдерживающие напор тварей, начинают таять, ведь сейчас их не контролирует разум Сына Ночи. Поминаю серебряный свет, глядя, как на меня летит нечто, из него сплетённое. Страж с телом и сутью Шаннеи отбрасывает переливчатую кошку в сторону, и та бросается на лежащего Кира.

Прицельный бросок ритуального кинжала только отвлекает тварь, она только раздосадовано мерцает. А я осталась безоружной перед лицом всё новых и новых порождений света.

Приказываю одному из стражей охранять Кира, пока он не придёт в себя. Кровавые создания недовольно шипят, но выполняют мою волю, хотя я чувствую х злость на нашего извечного врага. Пути судьбы неисповедимы, и сейчас кровавый страж защищает того, кто нашёл средство их уничтожать. Неудивительно, что мои кровавые творения сами желают расправиться с ним!

Длинный солнечный луч змеёй обвивает мои ноги, не давая пошевелиться. Призываю кинжал, пытаюсь разрезать серебристую ленту, звенящую от холода и внутренней силы, но только задеваю себя.

Один из стражей отшвыривает меня в сторону, одновременно разрывая змею на части. Она двумя клоками серебристого сияние плывёт по комнате, пока из солнечного света не образуются две новые твари, поменьше, но вооруженные полным комплектом зубов-когтей-шипов. Они бросаются на меня, но две тени, метнувшиеся им наперерез, поглощают световых тварей, н и сами развеиваются. Пришедший в себя Кир со злостью отыгрывается на тварях.

Шипя проклятья, отпрыгиваю к окну, сплетаю простенькое адресное заклинание на Лунных. Убить не убьёт (я не идиотка уничтожать наследников исчезнувшей династии!), но заставит бросить все силы на собственное здоровье, а не тратить их на тварей.

Действует. Во всяком случае, твари слабеют настолько, что стражи уже легко их могут развоплотить. Переводим дыхание. Кир прислонился к стене и теперь еле удерживается от того, чтобы не съехать на пол.

Безмолвный крик на грани восприятия раскалённой спицей пронзает мой разум. С тихим стоном сжимаю виски, пытаясь унять боль и понять, что случилось. Сын Ночи резко вскакивает, слепо водя головой из стороны в сторону.

– Что… ссс… с-случилоссь? – сквозь зубы выдохнул Кир. Сочувственно морщусь.

– Рида… Это с ней что-то.

Смысл слов доходит до нас только через несколько вздохов. Переглядываемся, чувствуя себя безмерно усталыми.

Пытаюсь разобраться в своих чувствах и ощущениях. Она… жива, но где-то далеко. Ей не больно, но страшно. Опас-снос-с-сть…

Несмотря ни на что, стремительно кидаюсь вниз, к трактирщику, желая ему самой мученической смерти. За спиной не отставая бежит Кир, благополучно позабывший о своей усталости.

Трактирщик спокойно, как ни в чём не бывало, стоит за стойкой, протирая стаканы с меланхолично-равнодушным видом. Мелькнувшую на лестнице опасность по имени Дикая, он замечает только тогда, когда я уже схватила его за горло. Тонкая женская ладонь, конечно, не способна обхватить всю шею довольно упитанного человека, но мне хватает только почувствовать под своими пальцами его кожу, чтобы создать иллюзию удушья.

– Где она? – разъярённо рычу я в его побелевшее лицо. – Отвечай, тварь!

Он пытается что-то мямлить, но я его уже не слушаю. В крови болезненным жаром пульсирует зов о помощи. Ненависть застилает глаза, заставляя безжалостно затягивать удавку.

– Пожалуйста, нет! – с умоляющим криком кидается ко мне Лина, повиснув на руке. Не глядя отбрасываю её тело в сторону, чтоб не мешала. Она отлетает к противоположной стене, с грохотом падает на столы. Оттолкнув от себя Тарвека, кидаюсь к выходу, устремляясь за Киром, не ставшим тратить время на выяснение отношений с окружающими. Стражи алыми бликами в стёклах, терпкими касаниями ветра, отзвуками замолкшего эха скользят за мной.

Зов вспышками боли дробится в сознание, словно ведя меня по незримой невидимой нити. Мир осколками рассыпается перед глазами, чтоб сложиться уже другой картиной, мелькание улиц, лиц людей не фиксируется разумом. Рядом и чуть впереди несётся Сын Ночи, ведомый таким же таинственно-ясным знанием.