Охотники Смерти или Сказка о настоящей Верности - Джезебел Морган

Предупреждающе вскидываю ладонь.

– Спокойней, Леди Лаэра! – Позволяю тонкой улыбке скользнуть по губам. Титул не даётся просто так. Титулу надо соответствовать. Всем аристократом эту простенькую истину вдалбливают с пелёнок.

Пелена мусора наконец оседает, и я, открыв глаза, оценивающе скольжу расслабленным взглядом по комнате. В углу сжалась наша бестолковая ученица, слепо глядя куда-то перед собой. На её детском лице застыло чуть удивлённое выражение. Около неё стоит Керенс (не лорд! Воспитание подкачало), прижимая к шее девушки пальцы. По достоинству оцениваю этот в меру угрожающий жест и перевожу взгляд на его сестру-близнеца. Они похожи. Безумно похожи. Острая и аристократичная лепка идеального лица, лучистые желтоватые глаза. Чистая кожа лунного серебра (матовая белизна с прозрачным голубым оттенком) и резко контрастирующие с ней волосы ясного тёмного золота. Узнаваемый контраст. Семейный.

Вежливо приподнимаю брови, ожидая реакции. Атаковать они уже пытались. Что дальше?

– Магистр… – спокойно цедит сквозь зубы Лаэра. В её голосе нет презрения или брезгливости. По мнению аристократки одна хмарь лишь знает в каком поколении, такие чувства позволительно испытывать лишь к равным. Меня к таким она причислять на собирается. Действительно, как Магистр Ордена Чародеек Крови я гораздо выше её по социальному положению, даже несмотря на то, что моя родословная им неизвестна. А как бывший Магистр, и одна из равных Охотниц я явно проигрываю ей в знатности.

Морщусь, понимая, что инкогнито придётся разрушить. Договориться с Лаэрой удастся только на равных. А значит придётся наконец открыть своё истинное имя.

– Алиэра ленн'Коэррэ, Леди.

Женщина насмешливо щурится. Да, понимаю, на слово верят только идиоты. А семейные признаки у меня проявлены слабо. Всё-таки когда доминирующими являются гены обоих родителей… это очень неудобно и сопряжено с некоторыми мелкими мутациями.

– Слово Чародейки, – спешу развеять её сомнения. Поставить под сомнение слово сестры Крови (а особенно Магистра, пусть даже бывшей) немыслимо. Это самое страшное оскорбление. Лаэра брезгливо кривится:

– Незаконнорождённая дочь мятежного гранда.

Она тоже слышала о падении Цитадели Солнца.

Холодно парирую:

– У Чародеек не бывает незаконнорождённых дочерей. А вопрос, кто из грандов, Солнечный или Лунный, более мятежный – глупый вопрос.

Им приходится принять мои правила. У них в руках жизнь Риды, надежда на моё будущее. А в моих руках – их жизни. И никто не сомневается, кто успеет первым.

Медленно обхожу комнату, предусмотрительно не приближаясь к напряжённым близнецам. На старых шрамах выступают капли крови, сливаясь и переплетаясь в асимметричный, но гармоничный узор. В ладонях концентрируется сила для двух точных и смертоносных ударов, но я её контролирую. Лунные не могут не ощущать, что я могу уничтожить их в любое мгновение. Но пока не спешу. Пока. И им приходится ждать моих действий.

Сажусь в невесть откуда взявшееся здесь кресло, вальяжно закидываю ногу на ногу. Обвожу близнецов ленивым и иронично-жестоким взглядом.

– Керенс, отпусти девочку, – прошу мягко и тихо, добавляя в голос тонкие нотки беспомощности и демонстративно откачиваю силу из ладоней. Всеми своими силами показываю, что желаю договориться миром. – И верни ей возможность видеть.

Он недолго колеблется, но обменявшись колкими взглядами с сестрой, неохотно отходит от Риды. Я довольно киваю и снова сосредотачиваю всё внимание на его сестре.

– Ну и что от нас надо Леди-Магистру? – Лунная не теряет ни одного шанса, чтобы указать мне на моё место. Но я его и так очень хорошо знаю.

– Мою ученицу, – отвечаю с вызовом. И что ты скажешь на это?

Протерев глаза, девчонка тихо сидит в углу. Чувствую, как она старательно плетёт что-то опасное, но слабое и неэффективное, предусмотрительно не вмешиваясь в разговор. Делаю ей незаметный для других знак не вмешиваться.

– Да ну? – ехидно кривит губы Леди. – А голову Императора тебе на золотом блюде с рубинами не преподнести?

С философской меланхолией размышляю, что плетение кружева слов, этих дипломатических пируэтов, не менее опасно, чем, скажем, размахивание мечом или соревнование в смертоносности ворожбы.

– К сожалению, голова Императора из-за последних событий является низко котируемым товаром. Можете предложить что-либо другое? – с лёгкой издевкой осведомляюсь я.

Керенс лениво измеряет взглядом расстояние между нами, словно прикидывая, успеет ли он зарубить меня мечом прежде, чем я его уничтожу. А может, и не словно. Я помню, что он считался одним из лучших мечников Империи и является первым клинком Гильдии. И он не может не понимать, что их численное превосходство не даёт им никаких преимуществ.

– Я не желаю вам зла, – заставляю свой голос звучать спокойно и мягко, но они всё равно уловили подтекст: но это ещё не значит, что я вам его не причиню. – Я хочу всего лишь забрать свою ученицу.

– Что ты можешь за неё предложить? – резко спрашивает Лаэра. Риду коробит от такого заявления. Девчонка ещё не привыкла, что о ней в её же присутствии говорят как о вещи. Ценной и безумно дорогой, но всё же вещи.

– А что ты хочешь получить? – вопросом на вопрос отвечаю я, приготовившись к длинным торгам. Что-что, а хорошим торговцем я никогда не была и торговаться не умела. Единственное, что радовало – это то, что мои соперники тоже являются неважными торговцами. Их напряжение видно невооружённым взглядом. Причём я легко читаю в глазах Леди расчётливое желание получить плату и убить хоть одну из нас. И, вероятнее всего, это будет ученица. – Даже не думайте об этом, Лаэра. – В моём голосе проскальзывают тени пока призрачной угрозы.

Вот именно. Пока.

Близнецы растерянно переглядываются. Они не ожидали, что я так легко соглашусь заплатить любую цену (ну, по поводу «любой» мы ещё поспорим) и теперь не знают, что им нужно. Деньги? Глупо. Действительно глупо. За пару дней работы они могут получить больше, чем средний ремесленник зарабатывает за целый круг. Что ещё им может предложить такая же, как они, Охотница?

Не дожидаясь, пока они наконец что-нибудь придумает, я предлагаю собственную цену.

– Жизнь за жизнь. Вы отпускаете… сильно сказано…. просто не мешаете нам уйти, а я сохраняю вам жизнь, – Искрящимся взглядом окидываю хищно заострившиеся лица Лунных. – Вы чем-то недовольны?

– А ты как думаешь? – огрызается Лаэра, начиная метаться по комнате от стены к стены. – Разве это цена? Что мы получаем?

– Возможность уйти. Живыми. – Холодно и презрительно. Это моё окончательное решение, и Леди должна понимать, что меня не переубедить. Но она всё ещё сомневается. – Если бы мне нужна была ваша смерть, я бы наслала на вашу кровь проклятие. Как в первый раз, но сильнее. Но я пришла сама, не то что бы рискуя жизнью, но всё же. Может, попробуете оценить этот жест доброй воли? – Позволяю просочиться в свой голос жёсткой ироничности.