Русские масоны. От Романовых до Березовского - Олег Соловьёв

Общим печатным органом названных центров являлся журнал «Акация», называвшийся так потому, что такое деревце яко бы выросло на могиле убитого в древнем Иерусалиме архитектора Хирама Абифа, высоко чтимого в масонской символике. Главным редактором и автором крупных статей был известный Журналист, член нескольких братств одновременно Ш. Лимузен, который находился в постоянном контакте с их лидерами, что придавало его материалам за подписью «Хирам» почти официальный характер, в чем мы еще не один раз убедимся.

А в России начала XX в. усиливался накал социальных противоречий, который всячески стремились использовать возникшие оппозиционные партии и группировки. На левом фланге находились подпольная РСДРП, расколовшаяся на большевиков и меньшевиков, партия социалистов-революционеров (эсеров), неоформленные фракции анархистов. В центре и на правом фланге действовали умеренно-либеральные течения, объединявшие значительную часть интеллигенции. Первые добивались свержения самодержавия с заменой его демократической республикой. Вторые выступали за постепенную трансформацию страны в конституционную монархию английского образца путем назревших реформ. Последние и послужили базой возрожденного масонства, представляя собой конгломерат земских организаций и профессиональных обществ, мало связанных между собой. К примеру, кружок «Беседа» чи(*ленностыо менее 100 человек ратовал за сделку с правящими кругами, установив тайные контакты с министрами финансов С.Ю. Витте и внутренних дел В.К. Плеве. Секретарь кружка, видный адвокат, масон В.А. Маклаков вспоминал: «Члены «Беседы» не мечтали о революции, не видели в ней способа восстановить «законность и право». Они по происхождению были сами тесно связаны с правящим классом, не прерывали близости с представителями власти, верили в то, что без катастрофы власть может пойти по пути соглашения с обществом»145, т.е. с буржуазией и помещиками, а также интеллигенцией.

Для подкрепления подобной линии либералы начали издавать в немецком Штутгарте журнал «Освобождение», тайно доставлявшийся в Россию. Была развернута соответствующая работа в очагах эмиграции, причем кое-кто продолжал вступать в масонские ложи, очевидно, для приобретения политического опыта и получения денежной подпитки. Среди таковых наибольший вес приобрели долго жившие за границей представители ученого мира М.М. Ковалевский, Е.В. де Роберти, Н.Н. Баженов, легальный марксист С.П. Прокопович и другие. Первый из них считается родоначальником нового масонства России,

Признавая фактор значимости молодежи в революционном движении, влияние на нее радикальных доктрин, либералы стали принимать меры для привлечения юношества на свою сторону. В 1901 г. несколько профессоров, изгнанных из российских учеб-дых заведений, открыли с разрешения властей и при покровительстве масонов во французской столице Высшую школу общественных наук, где лекции читали наши «вольные каменщики» Ковалевский, де Роберти, Гамбаров, Аничков и другие, стремясь распространить идеи парламентаризма и развенчать марксизм, чему посвящались выступления будущего лидера эсеров В.М. Чернова и видного историка Н. Карева. Им оппонировал в четырех лекциях по аграрному вопросу В.И. Ленин. Слушатели школы позднее примкнули к разным партиям.

Непосредственно в России масонские веяния ощущались в деятельности нелегального «Союза освобождения» (январь 1904— август 1905 г.), который объединял представителей интеллектуалов, земств и вообще интеллигенции. Среди делегатов учредительного съезда и в руководящем органе находились масоны или близкие к ним по взглядам лица В.Я. Богучарский, П.Д. Долгоруков, В.И. Вернадский, Л.И. Петрункевич, Д.И. Шаховский. Их программа провозглашала неотложной задачей «политическое освобождение народа» для участия его делегатов в управлении государством посредством «свободных политических учреждений», что требовало прежде всего «уничтожения самодержавия и установления в России конституционного режима» при сохранении, однако, монархии. О республиканской форме правления даже не упоминалось. Структура общества имела черты сходства с Великим Востоком Франции, поскольку оно являло собой «добровольную федерацию самоуправляющихся организаций и трупп местного, профессионального и смешанного характера». Подобно ложам, им давалась «полная самостоятельность в пределах программы, поскольку те не противоречат уже принятым постановлениям съезда». Печатным органом провозглашался журнал «Освобождение». Во главе стоял съезд, собирающийся не реже одного раза в год для избрания исполнительного совета в составе 10 человек, фамилии которых не оглашались. В его обязанности входило осуществление важных решений, регулирование не терпящих отлагательства вопросов, прием в союз новых ассоциаций и отдельных членов, публикация обращений к населению и сноше-ние с другими политическими организациями146.

По свидетельству Милюкова, в общество входила особая секретная «техническая группа». Позднее этот видный кадетский деятель не раз получал настойчивые предложения войти в некий тайный союз, но, дорожа свободой, упорно отказывался. Он пишет: «Все же о своем решении я никогда не жалел. Против целого течения я все равно идти бы не мог»147. То был прозрачный намек на пресловутое масонское ядро, о наличии которого Милюков знал. Он, конечно, имел представление как о масонстве в целом, так и о его российском ответвлении периода легального существования. Однако предпочел остаться сторонним наблюдателем.

Ведущими направлениями активности тех лет было устройство собраний земств, заседаний научных и писательских обществ, принятие адресов на имя царя о целесообразности реформ государственного управления в ходе т.н. банкетной кампании. Масоны хотели повернуть события от нараставшего революционного взрыва в русло обкатанных в западных странах эволюционных преобразований для мирной трансформации абсолютизма в парламентскую монархию. Развертывалась пропаганда благотворности свершений русских масонов XVIII—XIX вв., которые изображались носителями общественного прогресса и верной опорой императорского престола с дальним прицелом на отмену рескрипта Александра I 1822 г. о запрещении деятельности Ордена148.

Оппозиционному движению жестко противостоял охранительный лагерь в виде государственных репрессивных учреждений, в первую очередь охранных отделений, Департамента полиции МВД, жандармского корпуса, которые взаимодействовали между собой, правых партий и организаций. Они заостряли свои акции на рабочем движении, РСДРП и особенно эсерах, развязавших террор против царских сановников. Либералов самодержавие не слишком опасалось, надеясь на обоюдоприемлемую сделку, что фактически подтвердил в докладе руководству 9 июля 1903 г. чиновник по особым поручениям Департамента полиции Л.А. Ратаев, выпустивший одно из первых полицейских изысканий в области масонского вопроса. По его словам, франкмасо-яЫ — не что иное, как продолжатели секты гиостиков первых веков христианства. «Ближайшая их цель — борьба против «суеверий» (читай, в узком смысле римско-католической, а в широком смысле — всякой официальной 1х>сподствующей церкви) и произвола» (читай, монархического)». Затем он формулировал вывод, от которого позднее многие открещивались: «еще никогда не бывало примера, чтобы масоны составляли заговор ради ниспровержения какого-либо определенного государя, ибо всегда искали покровительства у ступеней трона», опровергалось им и хо-,дячее мнение о совместной работе «масонов и социалистов», что де наблюдается даже во Франции, где их действия являются только параллельными: отделение церкви от государства и дезорганизация армии. И Ратаев продолжал: «Масонство совершенно не демократическое сообщество. В масонских ложах редкость встретить не только рабочих, но даже просто бедных людей. А некоторые ложи взимают при поступлении в члены новых лиц, преимущественно из буржуазии, 200 франков и более в пользу «неимущих братьев», т.е. впавших в бедность адептов. Английские же ложи берут суммы покрупнее». При посвящении в каждую следующую степень члены также обязаны платить по прогрессивно возрастающей шкале.

Конечная цель социалистов — ниспровержение существующего строя путем «грубого насильственного переворота» — претит «тонкому философскому аристократизму масонов» с идеалом постепенного водворения в мире «царства разума, правды и справедливости»149. Разумеется, автор отдавал дань и традиционным подходам консерваторов к Ордену. В целом же он по взглядам приближался к объективному рассмотрению сюжета, как бы призывая шефов отказаться от размахивания масонским жупелом. Не упоминалось в документе о существовании в России даже тайных ассоциаций «вольных каменщиков», о чем постоянно трезвонили правые.