Русские масоны. От Романовых до Березовского - Олег Соловьёв

В?:

кого за другим, так что теперь едва ли найдется современник Йфгского в отечестве нашем благоустройства». Ведь мы теперь ясны видимых начальников, изустного от них поучения». Конечно, масоны находят руководство «в истинных степенях, пра-цьных материалах на отечественном и иностранных языках». $ЙЙедовал призыв «в совокупности употреблять сии материалы», Шк>Д°лжая возведение здания на базе, заложенной предками. Ав-

Рры документа излагали программу работ в одной шотландской трех иоанновских (степенях по утвержденным особой печатью ||ктам, осуществляя посвящение в четыре первые степени. При-вместо клятвенного обещания рекомендовалось ограничиваться честным словом кандидата о согласии умалчивать обо всем ^виденном и услышанном. Упоминалось и какое-то высшее на-эдльство, которое будет назначать пожизненно «главного пред-,Деятеля теоретической степени». Принадлежавшими к такому |р$юзу признавались все прикосновенные к Н.И. Новикову, т.е. |Й&вшие мартинисты. Братьев «других связей» в случае их жела-да*я сблизиться надлежало испытать в чистосердечии намерения Й^ринимать только с разрешения начальства. Вообще же, отме-||1лось в заключении, надо с крайней осторожностью приступать #-умножению числа адептов прежде всего «по причине существующего подозрения со стороны правительства»127.

$#■' Приведенный текст явно перекликается с рукописью одного ^ руководителей Великой Провинциальной Ложи С.С. Ланского, рый еще в 1821 г. основал вместе с М.Ю. Виельгорским

& «теоретическую ложу» «Св. Ивана Теолога». На обложке зна-$|^я: «Материалы для истории масонства. Протоколы заседаний Щб|ретической степени в 1826—1829 годах». Там содержатся тек-''Фа выступлений на собраниях по религиозно-философским во-^бсам вр<оде «О стихиях», «О человеке», «О Боге», «О натуре», w Материи и форме», лекции о бестелесных духах, включая аи-ские и элементарные. Как подчеркивалось в лекции «о цели Йена», суть всех работ состоит в познании Иисуса128. Крайний Щстицизм и духовная примитивность рассуждений свидетельствуют о попытке возрождения в новых условиях мартинизма XVIII в.

Архивные дела полиции содержат немало доносов о проведении малочисленных собраний адептов в Москве и других городах, но не по масонским ритуалам. В частности, таковые проходили в домах А.О. Поздеева и Свешникова. Близкие по содержанию отрывочные данные сохранились в бумагах за 1834, 1839, 1847, 1853 и 1870 годы. Однако органы сыска не обнаружили наличие лож, а одни кииги и документы. При проверке многих доносов сведения в них оказались вымышленными129. Приводимые данные из личного архива известного масоноведа Г.В. Вернадского могут считаться почти исчерпывающими, поскольку они тайно сообща лись ему одним из родственников, служивших в Департаменте полиции.

По утверждению публициста М.И. Пыляева, князь М.А. Обо ленский передавал ему, будто «еще в конце пятидесятых годов (XIX в. — О. С.) где-то на Полянке существовата тайно масонская ложа, где, но ходившим в городе слухам, мастером стула был известный в то время проповедник одной из церквей на Арбате». Более интересен малоизвестный дневник отпрыска старин ного дворянского рода, помещика А.Д. Тейльса, который в молодости был принят в одно из братств Ордена. После 1822 г. он, увлекшись масонством, целиком списыват или конспектировал акты своих степеней, разные мистические и алхимические трак таты, но мало интересовался судебными делами но службе сначала в Одоевске, затем в Туле, не говоря уже о событиях всерос сийского масштаба. Как он откровенно признает, «мистико-ма сонские воззрения мало-помалу утрачивали значение даже среди круга бывших масонов»130.

Из современных ученых больше других занимался «подпольным» масонством А.И. Серков, затронувший проблему в кандидатской диссертации и обширной монографии. Выводы его в основе не расходятся с изложенными выше суждениями, исключая краткие сведения о кружках «вольных каменщиков» до 60-х го ij|$B XIX в., а в одном случае и до конца последнего. То были передники мистического течения, хранившие заветы былого наставника, просветителя Н.И. Новикова131.

Р Затухание масонской детельности в России отчасти компенсировалось, особенно со второй половины XIX в., участием нардах эмигрантов в иностранных, главным образом французских, доках. Эти лица либо оказались за рубежом в начале следствия декабристами, либо скрылись туда от преследований, составе небольшую группу диссидентов. Из довольно известных лиц Центом отечественных и иностранных братств был Н.И. Турге-фв, двое других — П.В. Долгоруков и Я.Н. Толстой — к Ордену lie принадлежали. Позднее к ним присоединились видные либералы Н.А. Старынкевич, С.Д. Полторацкий, М.А. Кологривов, Д.И. Философов, В.П. Боткин и другие, близкие по взглядам к «вольным каменщикам». Однако самыми крупными величинами доли А.И. Герцен и Н.П. Огарев, радикальные мыслители и деятели, обосновавшиеся во Франции, откуда развернули идейную борьбу против царизма. Масонами они не были, хотя в их окружении и среди единомышленников находилось немало членов братств. А душеприказчиком Герцена являлся представитель руководства Великого Востока Франции Г.Н. Вырубов. В «Былом и думах» находим чистосердечное признание первого из них. «Вре-Мя тайных обществ миновало только в Англии и Америке. Везде, еде есть меньшинство, предварившее понимание масс и желание осуществить ими понятую идею, если нет ни свободы речи, ни права собрания, будут составляться тайные общества... После $0ношеских попыток, окончившихся моей ссылкой в 1833 г., я не участвовал никогда ни в каком тайном обществе, но совссм не ijoroMy, что я считал расточение сил на индивидуальные попытки id лучшее. Я не участвовал потому, что мне не случилось встре-Ипъ общества, в котором я мог что-нибудь делать. Если б я встретил союз Пестеля и Рылеева, разумеется, я бросился бы в И$го с головою»132.

* Другом Герцена и Огарева являлся революционер-масон Н-А. Бакунин, считавший пригодными любые средства для достижения поставленных задач, включая использование Ордена «вольных каменщиков». Наряду с другам знаменитым адептом, французом Прудоном, он по праву считается одним из зачинателей анархизма, который всегда импонировал левым течениям зарубежного масонства. Бакунин провел, как известно, бурную, полную приключений жизнь перманентного бунтаря, почти авантюриста, с переменчивыми идейными воззрениями и поступками, которые поражают непредсказуемостью. Отсюда его колебания и шатания, борьба на два фронта: против любых властей и Интернационала, основанного Марксом и Энгельсом, причем исследователей интересовала преимущественно последняя сторона действий.

В отношении же масонства Бакунина дело пока ограничива стоя беглым повторением недостаточно понятных фактов. Неразработанность тематики, очевидно, привела к включению в словарь А.И. Серкова подобных сведений. Сначала упоминается без объяснений его посвящение в Германии 1845 г., хотя таковой в тот период вообще не существовало, затем говорится опять о посвящении, но уже самим Гарибальди на итальянском острове Ка-прера (1864 г.), о присоединении к ложе «Социальный Прогресс» во Флоренции, где он получил 3 апреля 1865 г. патент 32-й степени шотландского обряда, и, наконец, Бакунин значится членом французской ложи того же обряда без указания времени, ее названия и местонахождения. Кстати, почти идентичные данные включены и в достаточно авторитетный современный масонский словарь133.

Здесь трудно разобраться и специалисту в области биографии революционера, каковым автор настоящей книги не является. Не увенчались успехом и наши попытки обнаружить в напечатанном виде приписываемый многими Бакунину некий «Катехизис франкмасона». То ли он вообще не был опубликован, то ли оста ется в рукописи, либо даже не существует, поскольку исследователи могли спутать его с «Революционным катехизисом». Отмеченные неясности и разночтения, очевидно, проистекают из того, что для Бакунина масонство представлялось всего лишь инстру-рейтом, способствующим реализации его намерений, и потому он просто в нем слабо разбирался. Во всяком случае, он писал 23 марта 1866 г. Герцену и Огареву: «Только, друзья, прошу вас, -перестаньте же думать, чтобы я когда-либо серьезно занимался франкмасонством. Это может быть, пожалуй, полезно, как маска #ли как паспорт — но искать дела в франкмасонерии все равно, дежалуй, хуже, чем искать утешение в вине. В Лондоне я не хо-гдел разуверять тебя, Герцен, потому что не мог отвечать на дру-ще вопросы, теперь буду иметь это право, и о франкмасонстве доежду нами не будет и речи»134. Добавим, что письмо являлось ответом на запрос Герцена но поводу слухов о масонских увлечениям друга-революционера.