Русские масоны. От Романовых до Березовского - Олег Соловьёв

Сравнение уставных положений Великих Лож свидетельствует о совпадении главных пунктов, сводящихся к развернутым формулам приверженности адептов государю и установленному в стране образу правления при обязательности следования христианским догматам. Одновременно имелись и существенные расхождения, которые сводились к большей степени демократизма в устройстве «Астреи» в силу значительного элемента там среднею дворянства из чиновничества и военных, а равно купечества, преподавателей, врачей при значительной прослойке немцев и поляков. Но и здесь вельможи занимали немало руководящих постов. Разночинный элемент присутствовал и в братствах ВПЛ. Из 30 лож по одному из последних списков обоих союзов 1821 г. в Петербурге было 12 лож, в Москве и Ревеле по две, по одной в Кронштадте, Митаве, Ямбурге, Вологде, Симбирске, Полтаве, Киеве, Одессе, Феодосии, Каменце, Житомире, Белостоке, Том-хяке и Кишиневе. Одна находилась в действующей армии. Из них ДО работало на немецком языке, 3 — на французском, 2 — на дольском, имелись, кроме того, две ложи французско-русские, по 4дной немецко-польской и французско-польской104, т Протоколы собраний лож, отчеты о деятельности, тексты выступлений должностных лиц свидетельствуют, что они занимались в основном привлечением новых членов, посвящением в очередные степени, выборами должностных лиц, заслушиванием информации, денежными сборами для нуждающихся братьев и tyx семей, решением внутренних дел, включая разборы дрязг ме-зкду адептами. Ложи насчитывали от 10 до 20, а отдельные до 100 членов. Мемуаристы зачастую отмечали лишь негативные стороны поведения членов, что вряд ли вполне соответствовало действительному положению. Так, Вигель утверждает, будто в его ложе «Северных Друзей» никто «не был проникнут чувством истинного вольного каменщика». Все они «народ веселый, гульли-вый; с трудом выдержав серьезный вид во время представления Пйесы, спешили понатешиться, поесть, попить, и преимущественно попить; все материнские увещания Провинциальной ложи остались безуспешны». Масоны братства «Елизаветы к Добродетели» также «любили ликовать, пировать, только вдали от взоров £вета, в кругу самых коротких». Исключая главы Виельгорского, автор воспоминаний не встретил там «ни одного человека, достойного уважения». Литератор Степанов из братства «Соединенных Друзей» пишет: «Находя там, у Жеребцова, людей, смеющихся над всем, что их там окружает; людей, которым целью не Служит даже связь дружества; людей, предающихся буйству в ча-Ш пиршества и стремящихся к наружному между ними возвышению, я не мог найти между ними не только никакого разъяснения , но удалился совершенно от цели, с которой вступил к Ним; сделался подобен им и, переходя от степени в степень, сме-Лйся с ними вместе игре больших детей»105.

v А вот свидетельство титулярного советника Раннемана, попавшего сперва в мартинистскую ложу «Нептун» (Москва), численностью менее 20 человек почти из одних дворян и чиновников. Позднее он перешел в новое братство «Александра Тройственного Спасения» во главе с лютеранским пастором Розе!Штраухом, куда входили дворяне, чиновники, врачи, ученые, купцы, мастеровые. В результате многочисленных посвящений число адептов перевалило за сто. Братья «Нептуна» усиленно занимались изучением алхимической и магической литературы, причем им предписывалось избегать «отягчения и развращения ума многим чтением вольнодумных книг». Видимо, обстановка там тяготила адептов, и немало их перешло в другую ложу. Розенкрейцеры столичных лож «Умирающий Сфинкс» А. Ф. Лабзина и «К Мертвой Голове» выделили группу членов для занятий по актам «теоретической степени Соломоновых наук», сиречь хиромантией106.

Понятно, рационалистическая «Астрея» занималась иными делами. 30 сентября 1815 г. она разослала ряду иностранных объединений сообщение о своем создании, когда в состав ее союза входило лишь четыре ассоциации. В 1817 г. руководство направило в те же адреса новый циркуляр с выражением благодарности относительно позитивных откликов на свое образование. Информировали о возрастании подконтрольных лож до 12, а также об установлении дружественных отношений с союзом ВПЛ, от которой отошли два братства. «Причина, которая побудила их на такой шаг, заключалась в либеральных принципах, принятых нами, от чего мы полагаем закономерным никогда не отходить». Утверждалось о процветании «Астреи» и о стремлении провинциальных масонов, прекративших работы, вновь их возобновить. В заключение принимались к сведению «счастливые успехи» «вольных каменщиков» Нидерландов, Гессен-Касселя, Гессен-Дармштадта и других стран. Документ подписали великий мастер Мусин-Пушкин-Брюс, сто заместитель А. Лобанов-Ростовский и ряд остальных офицеров107.

Деятельность «Астреи» подробно рассмотрел, в частности, профессор Иллинойского университета (США) Лейтон, убедительно опровергнувший версию, будто в ней давался «выход для элементов общества, стремящихся к изменениям и реформам», подготовив даже почву для движения декабристов. Не отрицая наличия там носителей прогрессивных убеждений, он отмечает лреобладание худших консерваторов, включая Новосильцова, ГЬА. Толстого, А. И. Горголи, П. В. Голенищева-Кутузова, А.И. Михайловского-Данилевского, близких к царскому двору и высокопоставленным кругам. Данный центр находился под бди-<дельным присмотром правительства, огромное большинство членов, видимо, являлось «политически безупречным». В ложах тщательно соблюдались ритуалы, заметно было увлечение филантропией. Согласно сведениям иностранных архивов, отмечает ученый, руководство «Астреи» пыталось в 1816—1818 гг. установить контакты с орденскими послушашшми США и Великобритании. Так, Эллизен направил в т.н. Верховный совет 33-й степени в Чарльстоне (США) письмо, информирующее об истории создания своей Великой Ложи. А начальству Объединенной Великой Ложи Англии он сообщал о желании «войти с ней в более тесную связь», учитывая в отношении ее «чувства большого и искреннего почитания». Общий вывод Лейтона сводится к констатации «рабской приверженности масонов» царскому правительству, ибо они без устали прославляли монарха в стихах и прозе. Равенство понималось ими в сохранении чувства собственного достоинства перед высшими чинами или же как равенство адептов. Проповеди 1уманности, братства носили абстрактный характер. Распространяясь иногда о человеколюбии к крепостным, они «совсем не возвышались до идеи противоестественности рабства и необходимости его уничтожения... Крепостной мог иметь внутреннюю свободу, свободу от греха и ничего более»1. Все это соответствовало идеологии самодержавия и особости благородных.

Приведем несколько иллюстраций подобного положения вещей. Вот известный рассказ о посещении государем столичной ложи «Трех Добродетелей». Один из ее должностных лиц, будущий декабрист А.Н. Муравьев на просьбу Александра I что-то ему пояснить обратился к последнему по масонскому обычаю на «ты». Фамильярность произвела на императора неблагоприятное впечатление, он сюда больше не приезжал и стал выказывать Муравьеву видимые признаки неудовольствия. По свидетельству другого декабриста В.И. Штейнгеля, служившего в 1816 г. адъютантом военного губернатора Москвы Тормосова, монарх получил прошение от упоминавшегося выше Розенштрауха насчет открытия новой масонской ложи в ознаменование приезда царя. Выслушав о сем доклад, тот изрек: «Я формально позволения на это не даю. У меня в Петербурге на это смотрят так (государь взгл я пул сквозь пальцы). Впрочем, опыт удостоверил, что тут зла никакого нет. Это совершенно от вас зависит». Новую ложу открыли, Штейнгель приглашался вступить в нее, но отказался, ибо «имел случай видеть вблизи все ничтожество лиц по масоне -рии значительных»108. Напротив, император относился к Ордену скорее благожелательно и не собирался стеснять его деятельность.

Хотя две Великие Ложи на первый взгляд действовали вроде бы дружественно, на деле они остро соперничали друг с другом на почве стремления к преобладанию, тем более что все новые братства переходили на сторону «Астреи», в том числе «Соединенных Друзей», «Палестины», «Пламенеющей Звезды», «Северных Друзей» и др. В ее списках за 1820—1821 гг. числились 24 ложи (четыре из них, правда, прекратили работы), в союзе же Великой Провинциальной Ложи осталось всего шесть братств. При этом руководители использовали и неблаговидные приемы. Так, лидеры «Капитула Феникса» не побрезговали подачей доноса властям на мнимое вольнодумство ряда лож «Астреи», которые даже предлагалось закрыть109. Подобные демарши пока оставались без последствий.

Трения двух российских послушаний стали известны и международному масонству. В 1818 г. лейб-медику Вибелю, сопровождавшему в Петербург прусского короля, берлинские адепты поручили узнать о состоянии орденских дел, вручив специальный вопросник сведений насчет исторических связей местных и шведских объединений, об устройстве «Калигула Феникса», его обря-