Русские масоны. От Романовых до Березовского - Олег Соловьёв

Приведем одно свидетельство специалиста. «Масоны заинтересовали Бакунина. Поскольку ставки на определенную социальную базу в Европе он еще не имел и практически ориентировался главным образом на круги интеллигенции, то и эта организация показалась ему подходящей для революционной агитации . С этой целью он сблизился с ними и даже вошел в масонскую ложу, но не с тем, чтобы принять их учение, а чтобы, напротив, распропагандировать их. Он попытался составить «Франкмасонский катехизис», доказывающий, что существование бога несовместимо с разумом и свободой человека». Однако попытки «внушить масонам мысль о необходимости заменить культ личного бога культом человека ни к чему не привели. Масоны не приняли проповеди Бакунина»135. Тщетны были и его усилия но расколу Интернационала путем противопоставления ему своего «Интернационального братства», чему Маркс и Энгельс дали решительный отйор. Осудили они и происки португальского бакуниста Мораго, который Организовал «альянсистскую группу из наихудших буржуазных и рабочих элементов, навербованных в рядах франкмасонов»136. рЬдчеркнем однозначно негативное отношение создателей научного коммунизма к масонству, хотя, судя по их беглым замечали-Spt, они разбирались в нем слабо.

Ь- Но хватит распространяться о Бакунине, ибо гораздо боль

V шее значение приобрела философская теория позитивизма, чему содействовали и. русские «вольные каменщики». Его родоначальник, крупный французский мыслитель, гуманист Огюст Конт не посредственно к Ордену не принадлежал, но масоны сразу оказали ему поддержку. Положительным качеством новой системы было выдвижение на первый план строго научного знания на базе по ложительного опыта человека, противопоставляемого мировоззрению католицизма. Вместе с тем позитивизм отвергал «метафизические спекуляции», под которыми подразумевался материализм. Это привело к попытке обоснования Контом необходимо сти «религии человечества» в русле всеобщей любви, порядка и прогресса ради обеспечения незыблемости капиталистического строя и классового мира. Деланная наукообразность в сочетании с религиозностью, мнимое беспристрастие отвечали настроениям немалой части интеллигенции, полагавшей, что прокламируемая беспартийность и надклассовость «положительной философии» якобы дают верные ответы на жгучие вопросы современности. Великий ученый К.А. Тимирязев, открыто причислявший себя к позитивистам, писал о столкновении «двух мировоззрений», двух научных направлений, пожалуй, двух лагерей и принципов, раз деляющих Францию — «масонского свободомыслия и клерикаль ной нетерпимости»137. Разумеется, контизм отражал и развивал первое направление.

Научная несостоятельность, проистекающая из эклектичной противоречивости и бесплодности позитивизма, сказалась доволь но рано, приведя его последователей к расколу и вражде. Одна группа во главе с П. Лафиттом объявила себя верным продолжателем дела мыслителя, но взяла за основу его религиозные по строения, создавала даже особые церковные общины. Другая группа, объединившись вокруг Э. Литтре, отвергла учение о новой церкви, но сохранила все остальное. Сдвиг влево после Па-, рижской Коммуны во Франции, преобладание в политической жизни антиклерикально настроенных республиканцев были тесно связаны с масонством и позитивизмом Литтре. Это подтвердил видный деятель Н. Ферри на торжественной церемонии в честь посвящения последнего в парижскую ложу «Милосердная Дружба» (1875 г.). В мероприятии участвовали и такие крупные политики из масонов, как Гамбетта, Араго, Луи Блан, Бриссон, К ре-мье и др138.

Позитивизм затронул в немалой степени и Россию, его проводником стал крупный помещик Г.Н. Вырубов, упоминавшийся ранее. Он, как и его друг Е.В. де Роберти, получил образование р привилегированном Александровском (бывшем Царскосельском) лицее, где их приобщил к контизму хороший знакомый Литтре, преподаватель литературы Пом мье. С рекомендательным йисьмом к философу недавний лицеист посетил Париж еще в ноябре 1862 г., предложив немалые средства для издания курса философии Конта. На деньги из того же источника во французской столице начал издаваться журнал «Ревю позитивист» под редакцией масона Кубе. В дальнейшем Вырубов сделался известным ученым-химиком, подружился с видными республиканскими Деятелями, но прежде всего занимался масонскими делами. Став натурализованным гражданином Франции, он возглавил братство «Милосердная Дружба», позднее был третьим лицом в руководстве Великого Востока Франции. А де Роберти, идя по стопам приятеля, также вступил в масонство, получив известность позитивиста от социологии. Он отличился первым выступлением в печати против марксова «Капитала» в журнале Вырубова и Литтре.

Вырубов окончательно осел на Елисейских Полях и лишь изредка наведывался в Россию. 1 октября 1869 г. он сообщал своему знакомому А.И. Урусову: «Что сказать вам о своем житье-бытье? Офранцузился совершенно (как, видимо, очень печально), что русский забываю... Но что делать, за двумя зайцами гнаться нельзя. Зато у меия определенная деятельность, своя сре-^а, в которой я могу быть полезным. В России я бы ничего не мог ^делать». Дескать, из-за слишком независимого характера и убеждений. Писатель П.Д. Боборыкин метко назвал Вырубова «русским иностранцем» и так обрисовал его жизненный путь: «Он с молодых лет покинул отечество (куда наезжал не больше двухтрех раз), поселился в Париже, пустил там глубокие корни, там издавал философский журнал, там вел свои научные и писательские работы; там завязал обширные связи во всех сферах парижского общества, сделался видным деятелем в масонстве и умер в звании профессора Коллеж де Франс, где занимал кафедру истории наук». Все это он предпринял по доброй воле, «без малейшего давления внешних обстоятельств»139.

Из других видных масонов, посвященных во Франции, отметим крупнейшего историка, социолога и этнографа М.М. Ковалевского, который заслуженно пользовался мировой известностью в научных кругах. Он был вынужден эмигрировать после конфликта в Московском университете по распоряжению министра народного просвещения Делянова. В отличие от Вырубова, никогда не забывал о родине и окончательно вернулся туда впоследствии при сохранении масонских контактов. Активным «вольным каменщиком» проявил себя знаменитый наш электротехник, изобретатель дуговой ламны II.H. Яблочков, возглавлявший парижскую ложу «Труд и Верные Преданные Друзья». В 1887 г. по его инициативе во французской столице было образовано братство «Космос» для пропаганды орденского учения среди эмигран-тов-славян. Устав мастерской предполагал изучение «вопросов общественного хозяйства и общего порядка в духе, благоприятном Свободному обмену и международному арбитражу». Главной целью объявлялся показ истинной свободы и воспитания любви к «этому источнику чувства чести, нравственности и достоинства». Именно здесь прошли инициацию первые адепты, которые в дальнейшем попытаются возобновить деятельность «вольных каменщиков» в самой России. Однако болезнь ученого заставила его отойти от руководства «Космосом», даже временно приостановившим свои работы, что затормозило процесс консолидации отечественных интеллектуалов масонской ориентации140.

Оживление либеральной оппозиции царизму в царствование Александра И сопровождалось началом серьезных попыток изучения прошлого русского масонства в качестве предтеч либерализма и свободомыслия. Публикуются серьезные исследования М.Н.

Лонгинова, П.В. Пекарского, С.В. Ешевского, документы, о чем говорилось ранее. Появляется па русском языке известное сочинение немецкого историографа И. Финделя. Второму тому труда предпослан анонимный очерк об отечественном масонстве периода легального существования, якобы оказавшем «очищающее и обновляющее» влияние не только на русское общество, но и на литературу. То был, конечно, лишь фон для обоснования постановки вопроса о восстановлении у нас масонства, что «было бы встречено с большим сочувствием значительным большинством общества, поскольку оно необходимо для интеллигентных классов и вообще для всякой деятельности». Аноним последовательно исходил из интересов самодержавия, предлагая помощь и содействие масонства для укрепления его позиций. В том же ключе были написаны последний роман А.Ф. Писемского «Масоны» и брошюра Е. Опочинина «Несколько исторических сведений о франкмасонах» (СПб., 1883). Подобные выступления не получили сколько-нибудь значительного общественного резонанса и не были приняты во внимание властями, не собиравшимися легализовать Орден «вольных каменщиков», видимо, по-прежнему считавшийся подозрительным.