Необычайное путешествие в Древнюю Русь. Грамматика древнерусского языка для детей - Татьяна Леонидовна Миронова

в живой речи глагольные формы аориста, имперфекта и плюсквамперфекта. Поэтому вы почти не найдете их в текстах грамот, а вот в повествовании об Иисусе Христе, в Сказании о Борисе и Глебе, в Повести о крещении Руси таких форм много, ведь тексты эти книжные, и грамматические книжные формы в них закономерны.

Не только звучанием и некоторыми грамматическими формами отличался книжный язык русичей от их живого языка.

На книжно-славянском языке совершалось богослужение, на нем русичи обращались с молитвой к Богу, и нес этот язык в себе слова, обозначавшие высокие и светлые понятия: благовествование, благодать, покаяние, любомудрие… Эти новые для древних русичей слова вошли и в древнерусский язык, наполнили его новыми прекрасными образами.

А древнерусский язык питал и насыщал книги живыми выразительными словами. Соединяясь и переплавляясь в единое целое, два этих языка образовали то, что языковеды называют «русский извод книжно-славянского языка». Живой древнерусский язык грамот, летописей и книжно-славянский язык житий, повестей, поучений — таков языковой мир Древней Руси XIII века, в котором оказались наши герои Ваня и Вася.

Усталому путешественнику — моему читателю

Вот и окончилось наше необычайное путешествие в Древнюю Русь, милый мой читатель. Но, прежде чем закрыть «Грамматику древнерусского языка», перелистни еще несколько страниц, посмотри: перед тобой воинские повести Древней Руси — подлинные, такие, какими они сохранились в древних рукописях, в пергаменных книгах XIII в. Грамматика многое открыла тебе, она научила тебя и читать, и понимать по-древнерусски. Прочти же теперь «Повѣсти, отъ древняго списания сложеные»[3], не сробей, не отмахнись, постарайся понять прочитанное. Помни завет наших предков: «Аще поищеши въ книгахъ мудрости прилѣжно, то обрящеши велику пользу души своей».

Повести о житии и о храбрости благовѣрнаго и

Великаго князя Александра

«Повесть о житии Александра Невского» написана в конце XIII века неизвестным автором, знавшим князя смолоду. По своим воспоминаниям и по свидетельствам соратников князя Александра Ярославича автор жития рассказывает о его знаменитых военных походах против «иноверных»: шведов, немцев, литовцев, чуди, — о битве со шведским герцегом Биргером на Неве и разорении Копорья, об освобождении Пскова и Ледовом побоище.

В житии повествуется также о мудрости князя в отношениях с Ордой: князь Александр Невский стремился оградить Русь от опустошительных монголо-татарских набегов замирением с ханом Батыем, а не войной, а если случались нашествия, то «собирал людей распуганных в домы свои».

Воин, защитник вдов и сирот, справедливый судья и добрый радетель о своем народе — таким представляет нам святого благоверного князя Александра Ярославича Невского древняя повесть о его житии.

О Господе нашем Иисусе Христе, Сьше Божии. Азъ, худый и многогрѣшный, малосмысля, покушаюся написати житие святаго князя Александра, сына Ярославля, а внука Всеволожа.

Понеже слышахъ от отецъ своихъ и самовидець есмь возраста его радь быхъ исповѣдалъ святое и честное и славное житие его.

Сей бѣ князь Александръ родися от отца милостилюбца и мужелюбца, паче же и кротка, князя великаго Ярослава и от матере Феодосии. Яко же рече Исайя пророк: «Тако глаголеть Господь: «Князя азъ учиняю, священии бо суть, и азъ вожю я». Воистинну бо без Божия повелѣния не бѣ княжение его.

Но и взоръ его паче инѣхъ человекъ, и гласъ его — акы труба в народѣ, лице же его — акы лице Иосифа, иже бѣ поставилъ его египетьскый царь втораго царя въ Ennrrt, сила же бѣ его — часть от силы Самсона, и далъ бѣ ему Богь премудрость Соломоню, храборъство же его — акы царя римскаго Еуспесиана, иже бѣ плѣнилъ всю землю Иудейскую. Тако же и князь Александръ — πобѣжая, а не noбѣдимъ.

Се же слышавъ король части Римьскыя от полунощныя страны таковое мужество князя Александра и помысли въ собѣ: «Пойду и luitino землю Александрову». И събра силу велику и наполни корабля многы полковъ своихъ, подвижеся в силѣ тяжцѣ, пыхая духомъ ратнымъ. И прииде въ Неву, шатался безумиемь, и посла слы своя загордѣвся, в Новъгородь къ князю Александру, глаголя: «Аще можеши противитися мнѣ, то се есмь уже зде, πлѣняя землю твою».

Александръ же, слышавъ словеса сии, разгорѣся сердцемь, и вниде въ церковь святыя София, и, падь на колѣну, предь олътаремь, нача молитися съ слезами: «Боже хвалный, праведный, Боже великый крѣпкый, Боже превѣчный, основавый небо и землю и положивый предѣлы языкомъ, повелѣ жити не прѣступающе въ чюжую часть». Въсприимъ же пророческую пѣснь, рече: «Суди, Господи, обидящимъ мя и возбрани борющимъся со мною, приими оружие и щить, стани въ помощь мнѣ».

И скончавъ молитву, въставъ, поклонися архиепископу. Епископъ же бѣ тогда Спиридонъ, благослови его и отпусти. Онъ же изшедъ ис церкви, утерь слезы, нача крѣпити дружину свою, глаголя: «Не въ силахъ Богъ, но въ правдѣ. Помянемъ Пѣснотворца, иже рече: «Сии въ оружии, а си на конихъ, мы же во имя Господа Бога нашего призовемъ». Си рекъ, поиде на нихъ в мале дружине, не съждавъся съ многою силою своею, но уповая на Святую Троицу.

Жалостно же бѣ слышати, яко отець его, князь великый Ярославъ, не бѣ вѣдал таковаго въстания на сына своего, милаго Александра, ни оному бысть когда послати вѣсть къ отцю своему, уже бо ратнии приближишася. Темъ же и мнози новгородци не совокупилися бѣша, понеже ускори князь пойти. И поиде на ня въ день въскресения, иуля въ 15, имѣяше же вѣру велику къ святыма мученикома Борису и Глебу.

И бѣ нѣкто мужь старѣишина въ земли Ижерстей, именемь Пелугий, поручена же бысть ему стража нощная морская. Въсприя же святое крещение и живяше посреди рода своего, погана суща, наречено же бысть имя его въ святѣмь крещении Филипъ, и живяше богоугодно, в среду и въ пяток пребываше въ алчбѣ, тѣмь же сподоби его Богъ видѣти видѣние страшно въ тъй день. Скажемъ вкратцѣ.

Увѣдавъ силу ратныхъ, иде противу князя Александра, да скажеть ему станы. Стоящу же ему при край моря и стрежаше обою пути, и пребысть всю нощь въ бдѣнии. И якоже нача въсходити солнце, слыша шюмъ страшенъ по морю и видѣ насадъ единъ гребущь по морю, и посреди насада стояща святая мученика Борись и Глебъ въ одеждахъ червленыхъ, и бѣста рукы держаща на рамѣхъ. Грѣбци же седяху, акы мглою одѣяни. Рече Борись: «Брате Глебе, вели грести, да поможемъ сроднику своему князю Александру». Видѣвъ