Сказание второе: Плач Волка (СИ) - Алина Белова

Тиатсаал улыбнулся и кивнул головой. С трудом развернувшись, он заковылял к своему дому, на ходу что-то крича Хайаасу. Мальчишка бросился к коновязи и взял двух крепких жеребцов, после чего подвёл их к оплоту и стал ждать. Старец вернулся с небольшой заплечной сумкой, забитой всевозможными бумагами и странными приборами, назначение которых Эйд не понимал. Не без помощи Хайааса взобравшись в седло, Тиатсаал взялся за поводья и усмехнулся:

- Эй, не зевай, мальчик! В свои сто девятнадцать я прекрасно езжу на лошади. Ты в этом ещё убедишься.

Траин лишь приглушённо забормотал в ответ и вскочил на второго коня. Это был, конечно, не Дьявол, к которому привык Камышовый Кот. Рыжий жеребец наверняка вернулся в Прилесье, когда потерял своего хозяина. Он был очень умным малым, Эйд в этом никогда не сомневался. Траин был единственным, кто смог оседлать этого непокорного гордого коня, напоминавшего настоящего беса, дьявола. Это имя прекрасно подходило ему.

- Я буду сопровождать тебя до Отца-Дерева, - Тиатсаал указал ему на рисунок, изображавший огромное древо, развернув старую потрёпанную карту Сангенума. Эйд впервые видел, как выглядят эти земли, и был сильно удивлён. Оказывается, леса за землями Орлов и Барсов были огромны. А там, дальше, за Великими Горами были ещё земли. Неизведанные, покрытые тайной, с огромным морем, прямо посреди континента. Должно быть, именно в него впадала Чёрная грань, проходя через Нагорье Рока.

- Я бы с радостью отправился с тобой и дальше, но, боюсь, сил моих не хватит. Оборотни Отца-Дерева славные ребята! Они помогут тебе добраться до тех святилищ, которые находятся в самой глубине Старолесья, там, где ещё не ступала нога человека, даже моя.

Эйд благодарно посмотрел на Тиатсаала. Этот человек вызвался помогать ему, мальчишке с юга, не требуя ничего взамен, просто так. Камышовый Кот не мог поверить в это. Но он не сомневался в старике. Тиатсаал не врал, это было видно по его глазам, по его доброй улыбке. Эйд ещё никогда прежде не встречал таких людей. Этот старец был особенным.

Хайаас принёс им немного съестного в дорогу. Мальчишка не мог понять, почему они двое отправляются так скоро. Ведь выезжать перед самой ночью было опасно, да и утром воздух был не такой тяжёлый и горячий. Но Эйд не собирался останавливаться. Безликие преследовали его по пятам, и юноша не хотел, чтобы из-за него страдали невинные люди. Тиатсаал ничего не имел против столь скорого отъезда. Потому, когда старец попрощался с жителями, они уехали. Сарки отправились следом за ними, стараясь держаться от лошадей на порядочном расстоянии, чтобы не пугать их своим видом. Но Эйд всё равно мог видеть шкуры своих братьев среди деревьев, и это успокаивало его. Он чувствовал, что не один, и волки рядом, всегда готовые прийти ему на помощь. От этого на душе было так тепло, что Траин широко улыбался, радуясь всякому пустяку, как последние солнечные лучи или ветер в лицо, приносивший прохладу и ощущение свободы. И чем больше времени проводил Камышовый Кот в окружении сарков, тем чаще ему начинало казаться, что сам он превращается в зверя - могучего, ловкого, осторожного, готового напасть на врага в любой момент и разорвать в клочья своими острыми клыками.

***

Кольгрим уже не помнил, скольких он убил. С его острых волчьих когтей капала алая кровь его врагов. Глупые люди, решившие, что смогут остановить Кербера! Но варварское войско невозможно было заставить повернуть назад. В тот самый момент, когда Виктор Фаларн выступил на Север, он подписал себе и своим воинам смертный приговор. Потому что варвары сметали всё, что попадалось им на пути, будь то мирные деревушки или вражеские форты. Кольгрим чувствовал, как в нём закипает ярость. Этот человек, Виктор Фаларн, младший Корсак, первый объявил войну. Первый переступил ту черту, после которой Делаварфы уже не могли оставаться в стороне. Волчьи угодья были землями Кольгрима, а так как он теперь был одним из танов, то другие были просто обязаны ему помочь. И теперь всё это огромное войско, состоящее из четырёх кланов, двинулось на север, освобождать Риверг.

Массивный меч снёс голову ещё одному воину, и Кольгрим оскалился, почувствовав, что кровь брызнула ему на лицо. Это лишь сильнее раззадорило мужчину, и он, обернувшись, принялся искать свою следующую жертву. Улвир не считал, сколько трупов лежало у него под ногами. Должно быть, больше двух десятков. Каждый, кто решался напасть на Серого Волка, умирал либо от его меча, либо от его острых когтей. Звериные инстинкты приказывали Кольгриму убивать, не жалея никого. Это у него оставалась ещё хоть какая-то честь. А эти люди, бросившие всё ради одной цели - уничтожить Волков - не станут оставлять в живых ни одного варвара. Для Корсаков Делаварфы были обычными животными, которых следовало убивать. Чтож, они хотели войну - они её получили. И теперь Кербер не остановится, пока не изгонит этих захватчиков с волчьих земель обратно в Фаргеш.

- Эй, Серый, не зевай! - крикнул Свидживальд, когда один из воинов попытался атаковать Кольгрима со спины. Мужчина тут же сжал рукоять меча и, резко развернувшись, снёс нападавшему голову. Проклятый Клык приглушённо усмехнулся и вновь с головой окунулся в сражение, что происходило прямо сейчас вокруг них. Улвир сплюнул на землю и обернулся. Враги всё наступали и наступали. Глупый мальчишка, Виктор, совершил чудовищную ошибку, разделив свои войска на две части. Одна из них продолжала штурмовать Риверг, другая сражалась с варварами. Но в этом тоже был свой смысл - Делаварфы не могли продвинуться дальше, к Волчьим угодьям, и были вынуждены биться у самых своих границ. Кольгрим не знал, что происходило там, на другой стороне. Быть может, Корсаки уже вторглись в Риверг. Мужчину грела мысль лишь о том, что Хильда находится в Дарме, и ей пока ничего не грозит. Пока. Но если падут Волчьи угодья, войска Фаларнов прорвутся на Медвежье плато. И тогда уже не уцелеет никто.

Снег хрустнул под чьими-то тяжёлыми лапами. Воздух, пропитанный миллионами запахов, ворвался в разгорячённые лёгкие Кольгрима, и князь-волколак громко фыркнул. Его глаза замечали движение окружавших его врагов и союзников, и среди этих силуэтов Серый Волк различил ярко-рыжую шкуру своего брата по крови.

- Докладывай, - прорычал Кольгрим, когда Ракш, проскользнув мимо врагов, опустился перед ним на одно колено. Князь даже не стал осматривать собрата, зная, что тот абсолютно невредим. Рыжий волколак всегда молнией носился между сражающимися, его невозможно было ранить или просто заставить остановиться. Казалось, в бою он вообще превращался в неясную бесплотную тень. Для волколака это было очень странно, поскольку над головами их ярко светило солнце, и детям Луны неоткуда было черпать свою силу. Даже Кольгрим это чувствовал - ночью он был намного опаснее, чем сейчас. А Ракшу всё было нипочём.

- Сатарны, - прорычал Ракш. Он говорил уже намного лучше, чем год назад, но всё ещё не мог связывать слова в большие сложные предложения. - В Угодьях.

- Сатарны? Сатарны помогают Мартину? - спросил Кольгрим, надеясь, что он правильно понял Ракша. Когда юноша отрывисто кивнул, Волк с облегчением выдохнул. Он уже начинал бояться, что Медведи не придут на помощь Улвирам. С гарнизоном Медвежьего плато Риверг сможет продержаться ещё немного. Но перевес сил всё равно был на стороне Фаларнов. Их войско состояло из воинов по меньшей мере трёх княжеств. К тому же, гонцы сообщали о каких-то крылатых тварях, атаковавших с воздуха. И это были скверные новости.

- Хорошо. Передай другим танам, что мы должны либо отбросить их сейчас, либо отступить - нам нужна передышка, - приказал Кольгрим, и Ракш, снова отрывисто кивнув, исчез. Улвир смог только заметить, как промелькнула его рыжая шкура среди сражающихся варваров и Псов. Кто-то опять попытался атаковать Улвира, но мужчина занёс меч и пробил нападавшему живот, попав прямо между двумя латными пластинами. Воин рухнул на землю, и Кольгрим громко завыл. Клич его пронёсся над полем боя, и тут же в ответ донёсся вой Серых волков. Его стая ещё была жива и продолжала сражаться. И это была хорошая новость.

Наконец, Фаларны начали отступать. Кольгрим заметил это не сразу, лишь когда противников вокруг него осталась лишь малая горстка. Псы понесли серьёзные потери в этом сражении. Но это была лишь одна битва из многих. В каких-то варвары побеждали, в каких-то отступали. Одно оставалось неизменным всегда: ни Корсаки, ни Делаварфы не могли продвинуться дальше. Они продолжали сражаться у границ. Кольгрим всё чаще замечал, что среди воинов начинают вспыхивать споры и конфликты. Эта остановка плохо влияла на боевой дух. Варвары привыкли к тому, что они сметают всех, кто встаёт у них на пути, а тут впервые в жизни встретились с противником, который может им противостоять.