Многоточия - Наталья Способина

— А что Маша обычно заказывает? — спросила она, улыбнувшись как можно более нейтрально.

Ромка поднял взгляд и несколько секунд смотрел, наморщив лоб, а потом пожал плечами.

— По-разному.

— А ты заказываешь то же, что и она?

Он на миг завис и снова пожал плечами. На этот раз с усмешкой.

— Не знаю. Не обращал внимания. Возможно.

— Понятно. — Неловкость вышла на новый уровень. — Как у вас вообще? Я заходила в гости, но тебя не застала.

— Да. Маша мне сказала. — Он потер переносицу, и Юла зацепилась взглядом за белые полоски шрамов на загорелой коже.

— Откуда это у тебя?

На миг пришла глупая мысль, что он пытался резать вены после ее отъезда. Мысль одновременно пугала и… немного грела.

— Это? Просто порезался. Ерунда.

— Крестовский, ты не умеешь врать.

— В аварию попал на мокрой дороге.

— Давно?

— Через несколько дней после… твоего отъезда.

— Пьяный, что ли, был?

— Да нет. Ты что? — искренне удивился он, и Юла улыбнулась. Законопослушный Крестовский, наверное, так и не будет употреблять до двадцати одного. — Просто на скорости в поворот не вписался.

— Понятно. Возишь теперь Машу на трамвае или папа новую машину купил?

Ромка рассмеялся, и в это время им принесли кофе. Отвечать он не стал, и настаивать ей показалось глупым.

Официантка ушла, и Юла, отпив кофе, внимательно посмотрела на Крестовского. Не так она представляла себе эту встречу. Сейчас, когда первое смущение прошло, он больше не выглядел взволнованным. Он выглядел как человек, которому неловко, но не потому, что она так уж ему важна. Юла не могла бы сформулировать понятнее. Просто Ромка, знакомый до последней родинки на мочке уха, казался сейчас чужим.

— Ну и как вы вообще живете? Расписались? — Смешком она попыталась передать всю абсурдность этой идеи.

— Пока нет, — спокойно ответил он. — Но в будущем планируем.

— Серьезно? — Юла театрально округлила глаза. — Крестовский, вам по восемнадцать. А, ну Рябинина, кажется, старше, да? Но все равно…

— Юль, ты прости, что так получилось, — неожиданно перебил он, серьезно глядя ей в глаза. — Я правда не хотел, и если бы ты не уехала…

— О, то есть это я виновата, что ты оказался в койке у Рябининой? Какой неожиданный поворот!

— Нет, ты что! — Крестовский испуганно замотал головой. — Просто, если бы ты осталась, я бы… Я не собирался. Понимаешь?

— Ладно. Проехали. И как у вас? Быт уже заел или пока сплошной медовый месяц?

Она прекрасно видела, что ему неловко обсуждать эту тему, но остановиться не могла и не хотела. Ей нужно было в конце концов понять, что делать дальше. С Ромкой или без.

Крестовский шумно выдохнул и вновь потер шею.

— Да мы пока не совсем вместе живем. В смысле не все время. Маша иногда остается.

Он стушевался и замолчал.

— А как с Ириной Петровной дела? Она, кажется, тебя не очень.

— По-прежнему не очень, — натянуто улыбнулся он. — Но мы как-то справляемся.

Беда была в том, что Юла слишком хорошо успела узнать Крестовского. Тот всегда шел до конца, если чувствовал, что так правильно. И со всем справлялся. И да, если бы она не уехала, они действительно до сих пор были бы вместе, несмотря ни на какую Рябинину. Была бы она счастлива при таком раскладе? Юла окинула Ромку взглядом. Он был знакомым, понятным… И он был единственным человеком, кроме бабули, который о ней реально заботился. Почему-то вспомнилось, как они гуляли в Сокольниках и начался дождь. Ромка тут же отдал ей свою куртку, хотя ливень был таким, что помогало это слабо. Но отчего-то ей было тепло в тот вечер, несмотря на то что на них сухой нитки не осталось. Сейчас она поняла, что, пожалуй, хотела бы вернуться в то время.

— Ваш заказ.

Официантка поставила перед ними тарелки, и Ромка, поблагодарив, привычным жестом достал приборы из корзиночки и передал ей. Интересно, увидь их Рябинина сейчас, что бы она подумала?

— Спасибо. — Юла приняла приборы и наколола на вилку креветку. — А как Маша отнеслась к нашей сегодняшней встрече? Или ты ей не сказал?

— Сказал, — энергично кивнул Крестовский, с преувеличенным интересом изучая подцепленный вилкой лист салата. — Нормально.

— Врешь, — уверенно произнесла Юла, улыбнувшись.

— Ну это правда сложный момент, потому что мы с тобой так и не поговорили, не выяснили все до конца. Я планировал к тебе слетать, но…

— Но?..

У нее даже сердце замерло от мысли, что он мог прилететь к ней, и тогда не случилось бы ни Ксавьера, ни полиции. Приезд одного-единственного человека мог бы исправить столько ошибок.

— Но сначала я был… Как это называется? Все время вылетает. — Ромка пощелкал пальцами. — Невыездной. Вот. Из-за аварии. А потом как-то все… завертелось.

— Желание ищет возможности, а…

— Нежелание — причины. Я знаю.

— Ну умные фразы полезно не только заучивать, но и применять в жизни.

— А ты меня ждала? — Рома отложил вилку и посмотрел ей в глаза.

— Нет конечно, — легко пожала плечами Юла, и он на миг сощурился. — Там океан, пляжи, загорелые серферы. Зачем мне холодный англичанин? Даже полуангличанин.

Крестовский вновь немного покраснел, а потом, повертев вилку в руках, улыбнулся:

— Никогда не понимал, когда ты шутишь, а когда говоришь всерьез.

— А ведь это очень полезный навык, Ромочка. — Юла склонилась над столом и понизила голос: — Вот так и с Машей. Обидишь ее невзначай и даже не поймешь, что не так.

Ромка широко улыбнулся.

— Вот такой ты мне нравишься. Глаза заблестели.

— Господи, Крестовский. А если Рябинина узнает, что ты мне тут почти в любви признаешься?

— Я… не признаюсь. Я…

— Ром, а ты меня любил вообще? — небрежно спросила Юла. При этом внутри все замерло.

— Не знаю, — после паузы ответил честный Крестовский. — Мне казалось, что да. Наверное. Хотя… не знаю. Но я бы сделал все, чтобы тебе было хорошо. Я и делал. Или нет?

Где-то что-то разбилось с диким звоном. Если бы Ромка не повернулся в ту сторону, Юла бы решила, что это разбилась она сама. Отпив кофе, она встала из-за стола.

— Спасибо, Ром. Мне пора.

— Подожди! Ты обиделась? Юль. Стой! Давай поговорим!

— С чего мне обижаться? Ты что? Мне просто пора. Меня ждут.

— Кто?

Крестовский суетливо помахал рукой, подзывая официантку.

— Посчитайте нас, пожалуйста, — скороговоркой выпалил он и тут же повторил: — Кто ждет?

— Ну тебя-то это каким боком касается? — улыбнулась она, пытаясь не думать о том, что его голос звучит взволнованно.

Ведь так легко было принять это на свой счет, а не списать на то, что Крестовский имеет идиотскую привычку волноваться за весь мир.

— По карте или наличными? — Официантка поняла,