Готские письма - Герман Умаралиевич Садулаев

был раньше торговцем, умел писать и считать. Это были хорошие и подробные записи. Но они были утеряны. И сейчас я только по памяти могу рассказать о том, сколько нас было. Когда мы подошли к Тира-су, у Алриха было чуть более шести сотен воинов, с которыми шли около трёх тысяч домочадцев и рабов. Мы все отправились в поход. На восьми моих кораблях разместились четыре сотни воинов и небольшое количество припасов. Две сотни воинов пошли по берегу, сопровождая обоз. Перед Данубием табор поделился. Около двух тысяч женщин, детей и домашних рабов остались на левом берегу. В далёкий поход не пошли жёны с младенцами, дочери, старики и старухи, с ними остались многие рабы и одна сотня воинов для охраны. Воины оставались старые, которым было больше тридцати зим, повидавшие многое, раненные в прежних боях. Обоз с одной тысячей домочадцев и сотней охраны пошёл берегом, а четыре сотни плыли на кораблях.

В проливе мы не потеряли ни одного корабля и ни одного человека. Но у Кизика один корабль был сожжён и погибло три десятка воинов. Потом мы соединились на суше с обозом и штурмовали Фессалонику, в нашем племени было убито ещё несколько десятков воинов. Гибли наши гутоны и в мелких стычках при грабеже провинций. Случалось, что и жители сёл защищались, и римские рабы на виллах, а иногда появлялись римские отряды. Всего до Наисса из пяти сотен у нас было убито больше двухсот человек, и несколько десятков мы везли тяжело раненными в обозе. И только две сотни воинов из тех, что вышли от Пантикапея, оставались в строю с Алрихом. Но по пути к нам прибивались другие гутоны, потерявшие корабли, вождей, из отрядов, разбитых римлянами. Таких набралось около сотни. Получается, что у нас было три сотни воинов.

В обозе до Наисса наши потери были незначительными. Некоторые терялись в пути, умирали от болезней, от ран, некоторые были убиты римлянами, но большая часть домочадцев и рабов дошла до Наисса. А ещё с нами были пленные рабы, числом до полутора тысяч, из них около девяти сотен были молодыми женщинами. Молодые здоровые женщины – самые ценные рабыни, ведь их можно хорошо продать, а если не продать, то оставить себе. Были ещё пленённые римские воины и аристократы, за которых мы надеялись получить выкуп, хорошие римские рабы и подростки. На три сотни воинов у нас были десятки раненых, несколько сотен собственных жён, детей и рабов, полторы тысячи пленных, две сотни повозок с припасами и добычей, кони, быки, овцы, козы и домашняя птица. Почти такими же были и все прочие отряды, и другие племена, а ведь племя Алриха считалось среди малых, были отряды в десять раз более, чем отряд Алриха, а всего гутонов и прочих скифов было в сто раз больше. И в сто раз больше, если посчитать по всему войску, было раненых, домочадцев, рабов и пленных, повозок с добром. Мы были отягощены своими обозами, и каждое движение давалось войску с большим трудом.

Римские легионы собирались в Паннонии и Далмации. К Наиссу они подошли с севера, по дороге от города Виминаций. Около города течёт река, впадающая в Данубий. Мы встали южнее Наисса, на правом берегу реки. Римляне поспешили занять дорогу, идущую от Наисса на юго-восток, к Сердике и далее до порта Перинф. Но мы не собирались идти к Перинфу и уступили дорогу. Всё равно римские дороги были нам не очень полезны. Если вдоль дороги не было удобных полей, то табор растягивался в узкую полоску на целый день пути. Наши вожди выбрали хорошее место для битвы. Мы поставили лагерь на возвышенности. Слева нас защищал берег реки. Гутоны так расположили войска, что римляне не могли обойти нас с тыла. К тому же за лагерем был небольшой лес с колючим кустарником. Римляне могли пойти только по полю, снизу вверх, под градом наших копий и стрел.

Римляне не испугались боя. Они поставили свои легионы перед нами. Конница двигалась справа от нас. Мы не спускались от лагеря и не нападали. Римляне тоже не торопились. К ним подходила помощь. Мы тоже собирали свои отряды. Некоторые отряды из певков, боранов и гутонов вместе с их обозами, были перехвачены римлянами между Ратиарией и Наиссом. Может быть, бораны и певки стремились на соединение с нами. Может, наоборот, хотели уйти от большого сражения на северо-восток, в Дакию и далее, к своей земле. Но ни то ни другое не получилось. Таборы певков и боранов были окружены, частью перебиты, частью захвачены в плен, и обозы были взяты римлянами. Несколько уцелевших людей добежали к нам и рассказали о случившемся. В день перед битвой мы увидели перед собой целое поле римлян: легионы, лёгкие вспомогательные войска, конница, были даже баллисты и катапульты. Но гутонов и разных скифов собралось не меньше. Всего к сражению приготовилось сто или двести тысяч воинов с той и с другой стороны.

Ночью мало кто спал. И мы, и римляне жгли много костров из собранного хвороста, порубленного кустарника и деревьев. Ночь была холодная, все пытались согреться. А ещё хотелось пожить. Подышать, хотя бы и холодным воздухом. Посмотреть на небо, пусть и затянутое облаками. Жизнь сама по себе есть наибольшее счастье для человека. Но понимает человек это только в ту одну ночь, наутро после которой начнётся битва, в которой человека убьют. Все знали, что следующий день станет почти для всех нас последним, даже если мы победим. Да и что будет эта победа? Такие сражения, какое случилось под Наиссом, устраиваются богами не для того, чтобы кто-то победил или проиграл.

Утром, как только вышло солнце, затрубили рожки, и римляне пошли навстречу гутонам, а гутоны двинулись навстречу римлянам. Туман ещё не рассеялся, и воины не видели друг друга, а только слышали поступь, и бряцание оружия, и дрожь земли. И только когда можно было достать передние шеренги длинным копьём, вышедшие умирать увидели свои смерти в лицо. Войска столкнулись, смешались, и началось побоище.

Мой первый бой случился под Маркионополем. Мы преследовали небольшой римский отряд, который пытался уйти под защиту городских стен, но не успел. Римляне были пешими, мы настигли их конной дружиной. Мы били римлян длинными пиками, мечами и топорами. Римляне пытались защищаться, поднимали свои щиты и короткие мечи, поражали наших коней и набрасывались на павших всадников. Но мы были сильнее и скоро убили всех римлян. Потом я участвовал в осаде города,