Готские письма - Герман Умаралиевич Садулаев

Мы не ели человечину, но были в отчаянии от голода. Мы избавились от пленных, но еды всё равно не хватило надолго. А перед нами на нашем пути встали горы. В долине трудно было найти еду, в горах её совсем не было. Мы ели своих последних быков и даже лошадей, а потом сами тащили повозки, гружённые серебром и прочей добычей, и не могли их тащить. А по пятам за нами шли римские воины. Мы больше не могли сохранять обоз. И мы оставили повозки на каменистой поляне, а сами ушли за перевал. Римляне, настигнув обоз, радовались. Спешившись, оставив щиты и копья, они стали делить добро, не слушая приказов своих комитов. Римский отряд превратился в сброд. И тогда мы появились на гребне холма. Это была уловка. Мы спрятали за холмом женщин, раненых и рабов с небольшим охранением, а дружиной из лучших воинов внезапно напали на римлян. Сначала мы забросали их стрелами и камнями. Потом пешими ринулись на римлян с горы и мечами стали разделывать римское мясо. Римляне искали своих коней и спешили бежать. Мы победили в этой стычке. Нам достались припасы римского отряда, мы отбили свои повозки, а главное – мы получили несколько десятков лошадей. Большую часть повозок мы всё равно бросили, но в небольшой обоз собрали самую ценную добычу и двинулись дальше. Мы смогли передвигаться быстрее и оторвались от преследования. Мы пришли в Македонию и направились к морю.

Разные племена гутонов и прочие племена и отряды, собранные из разных племён, шли своими, и у каждого была своя судьба. Некоторые были поголовно перебиты римскими солдатами. Другие сдались в плен вместе с семьями, были проданы в рабство и говорили, что все провинции Рима тогда получили вдоволь гутонских рабов и рабынь. Другие договаривались с Римом, не выпуская мечей из рук, и ставили условия. Они получили земли для поселения. А были те, что стал служить Риму как нанятое войско. Весной начался мор. И многие, кто ещё оставался на римских землях, умерли не от меча, а от болезни. Мор был такой, что и селяне, и горожане, и гутоны, и римские воины – все погибали чёрной смертью. И сам император римлян Клавдий, прозванный Готским, умер от заразы. Мы же едва успели уйти от мора на своих кораблях.

Самая быстрая дорога через Македонию к морю вела на Фессалонику. Но там нас ждали бы римские отряды. Мы оставили Фессалонику справа и двинулись восточнее. Мы вышли к морю у границы Македонии и Фракии. Через местных рыбаков и греческих торговцев я передал весть своим мореходам из Пантикопея. У нас были условленные связные на берегу. Мореходы прятали корабли в маленькой бухте. Получив известие, они привели корабли к нашему войску. К тому, что осталось от нашего войска. Кораблей тоже осталось меньше, чем выходило из Пантикапея. Было восемь кораблей, один мы потеряли у Кизика, из остальных семи два я отправил обратно в Киммерию с ранеными и частью добычи, когда гутонские войска уходили на север, в глубь суши. Ещё один корабль не удалось уберечь от римлян, пока флотилия ждала нашего возвращения. Оставалось четыре корабля. Мы рассчитали количество людей, лошадей, добычи и припасов, необходимых нам в пути, что мы могли погрузить на свои корабли. Мы не могли взять с собой всё. Решено было оставить часть добычи, лошадей и рабынь.

Сильвия сказала мне: «Лучше тебе заколоть нас». Она сказала, что её не возьмут женой после гутона, у неё не осталось родственников, и если её отец погиб в Галлии, то её сделают рабыней солдаты. Я хотел заколоть Сильвию. Но подумал: «Почему она сказала “нас”?» Я спросил Сильвию, она промолчала и опустила глаза. Я понял. Тогда я отвёл Сильвию к старому рыбаку, который был нашим связным. Я оставил рыбаку мешок серебра и сказал, что это серебро принадлежит Сильвии. Я попросил рыбака заботиться о Сильвии как о своей дочери. И предупредил, что буду узнавать о том, как живёт Сильвия, через греческих торговцев. И если Сильвия будет счастлива, то рыбак будет вознаграждён. Если же Сильвия будет обижена, то рыбак будет убит, и вся его деревня будет разорена, и все будут убиты.

Мы погрузились на корабли и отправились к Пропонтису. До этого мы не встречались с римским флотом. Возможно, основные силы римского флота были заняты у Египта. А небольшие римские флотилии не вступали с нами в бой, когда мы шли сотнями и тысячами судов. Но теперь гутоны были рассеяны и римляне могли напасть на нас в море. Однако мы не встретили римских кораблей. Многие гутонские корабли были потоплены римлянами, а нам удалось избежать морского боя. Около Пропонтиды нас встретили не римляне, а пираты. Пираты были на пяти кораблях. Они собирались напасть на нас, мы были готовы биться насмерть. Но я предложил переговоры. Пираты прислали за мной лодку, я один отправился на корабль к вождю пиратов. Вождь понимал по-гречески. Я сказал вождю, что мы будем сражаться и убьём многих из его дружины. И если не сможем победить, то потопим свои корабли и серебро уйдёт на дно моря. Но если пираты согласятся проводить нас через Пропонтиду, то мы сами отдадим четверть нашей добычи. Разбойники требовали половину. Сошлись на одной трети.

Пираты помогли нам миновать Пропонтиду. Мы шли к Тирасу в отдалении от берега, чтобы нас не заметили. После Мёзии, не дойдя до Тираса, мы пристали к берегу, чтобы поделить добычу. Разбойники хотели получить свою треть. Алрих сказал, что он не соглашался на треть, что он поручил мне договариваться о четверти, а треть я придумал от себя. Пираты не согласились на четверть. Алрих подал знак воинам, гутоны набросились на пиратов и перебили всех, кто вышел на берег, и захватили также три корабля. Оставшиеся на двух кораблях пираты ушли, проклиная гутонов и грозя возмездием. Десять или двенадцать гутонов были убиты в этой стычке и сотня или полторы сотни разбойников. Теперь у нас было семь кораблей, но Алрих решил, что мы пойдём сушей, так как здесь, между Тирасом и Данубием, нас должно было встретить наше племя, жёны и дети грейтунгов, и старые воины, и скот, и лошади.

Мы пошли по суше, но не встретили своего племени. Лишь несколько грейтунгов пришли к нам. Они рассказали, что на станицу напали роксоланы. Может, их подговорили римляне, может, боспоряне. Может, они сами решили напасть,