Шушмор. Наследие исполинов - Константин Викторович Кузнецов

class="p1">— Не переживай, на цыганский погост мы сегодня возвращаться не будем, — успокоил его Зубов.

Околоточный насторожился:

— Неужто здесь еще где смертоубийство случилось⁈

— Не совсем, — ответил Зубов и замолчал.

Всю дорогу он двигался неспешно, примечая имеющиеся на деревьях и кустах метки: где сломанная ветка, где содранная кора или нитка серая.

Только сейчас Гвоздев догадался, что эти самые метки оставил сам Зубов.

— Это чего же вы тут ночью делали? — поразился он.

— Следом тихо шел. Умение свое вспоминал.

— Какое такое умение?

— Да работу свою с филёров я начинал. Слыхал про таких?

Околоточный присвистнул:

— Как не слыхать. Конечно, слыхал. Отчаянные ребята. Про них такие слухи ходят, что мурашки по коже. Так оно и есть, али врут нещадно?

Зубов задумчиво улыбнулся:

— Естественно, врут. Но работа и впрямь сложная. Так вот, провел я вчера слежку за одним преинтереснейшим объектом. Мышью шел по следу, а в итоге вышел победителем.

— Это что ж за объект такой? — заинтересовался околоточный.

— Не такой, а такая, — поправил его Зубов.

— Такая?

— Да. Хорошо тебе знакомая Ульяна Ивановна Хромова.

— Бабка Ульяна? — Околоточный вытаращил глаза. — Да она-то в чем перед вами провинилась?

Зубов шлепнул комара на лбу, ловко запулил его в траву и ответил:

— Попала в круг подозреваемых. И, как оказалось, не зря я ее туда определил.

— Бабку Ульяну?

— Ее родимую, а кого же еще?

— Нашу бабку Ульяну? — ошалело повторил околоточный.

— Ты меня то ли не слушаешь вовсе, то ли прикидываешься!

На лице Гвоздева отразились странные чувства: смущение вперемешку с растерянностью.

— Слушаю. Просто ей же в обед сто лет. Чего она могла натворить-то?

Зубов остановился и строгим взором учителя уставился на Гвоздева.

— Запомни, мил друг: преступник бывает и стар и млад. Возраст не важен, а важен мотив, то бишь, что у него в голове творится и что его на дурной шаг толкает. Уразумел?

— Уразумел, — кивнул Гвоздев.

До нужного места добрались где-то минут через пятнадцать, хотя Зубов был уверен, что вчера они плутали по лесу больше часа. «Неужели бабка почувствовала за собой хвост? — задался вопросом Зубов и сам же себя успокоил: — Не может такого быть, слишком уж спокойно вела себя старуха. Лишний раз не оборачивалась и не останавливалась».

— Кажется, здесь, — склонившись, сыщик просунул руку в расщелину между двух валунов. Покопался там и разочарованно отклонился назад. — Пусто!

— Чего пусто? — не понял околоточный. — А чего должно быть-то?

— Амфора!

— Какая еще амфора? — спросил Гвоздев.

— Амфора, что змея дымного, помощника Ура выпускает. Именно он и есть то оружие, что с доктором расправилось, а еще и священника убило. Думаю, если в архивах поискать, то больше случаев будет, но это еще та работенка. Сколько бумаг перелопатить надобно, страсть.

— Вы сказали Ур? — не поверил своим ушам околоточный.

— Сказал, — спокойно ответил Зубов. — А еще скажу, что этой ночью видел, как змей, сотканный из дыма и мрака, напал на меня. Никаких шансов у меня, конечно, не было. И умер я практически мгновенно.

Выпученные глаза Гвоздева были красноречивее всяких слов.

— Как умерли?

— А так! Был и не стало. Только не меня, а другого меня. Того, что был в окне. То есть в доме.

Околоточный икнул и присел на землю рядом с сыщиком.

— Да как же такое возможно?

— Думаю, здесь, в Шушморе, все возможно, — с грустью ответил Зубов. И, немного подумав, добавил: — Как в тех страшных сказках, что тебе в детстве на ночь рассказывали. Получается, не сказки это вовсе, а быль. Только, знаешь, оказывается, что быль эта страшнее любых выдуманных кошмаров.

Было заметно, что Гвоздев что-то хочет ответить, но все как-то не решается. Присев рядом с помощником, сыщик посмотрел по сторонам и устало вздохнул:

— Эх, сейчас папироску бы. Хоть одну затяжку для успокоения.

— Это можно, — кивнул околоточный.

В его руке возник потертый портсигар. Зубов взял папиросу, понюхал.

— Неужто «Самсон»? — удивился он.

— А то как же, ваше благородь. Я в этом деле с понятием: какие-нибудь «Тары-Бары» не употребляю.

— Не замечал вообще за тобой эту привычку.

Гвоздев улыбнулся:

— Да при начальстве как-то оно и неудобно. Вдруг вы запах табаку не переносите, а я тут со своей привычкой. А еще способ есть: оно можно вечером перед сном понюшку нюхнуть, так на весь день к папиросам не тянет.

— И то верно, — согласился Зубов. — Хорошая щепотка до мозгов продерет, и сразу просветление наступает. С папирос такого не будет, только туман сплошной. Вроде как легче стало, а мир, наоборот, серостью пепельной покрылся. Прямо как день ночью сменился.

— Это вы хорошо подметили. Я все не устаю поражаться вам, Иван Федорович. Как вы так ловко за старухой-то нашей проследили. И как она припрятала тут чавота. Тут же ночью тямным-тямно. Лево с право перепутать можно. А чего она спрятала, кстати?

Зубов кивнул, выпустил в небо струю дыма и задумчиво повторил:

— Лево с право. Право с лево. Да, темень нынче знатная была. Постой! Лево с право, говоришь⁈

Подорвавшись с места, сыщик еще раз осмотрел небольшую поляну. Стараясь вспомнить ночное преследование, он повторил медленно каждое движение старухи: здесь она остановилась, а тут повернулась, нагнулась, опять остановилась.

В один миг Зубов замолчал, посмотрел по сторонам и увидел напротив огромный камень. Вот где он ошибся! Тайник был в другом месте. Возле двух камней Ульяна замешкалась, вроде как передохнула, а сосуд спрятала правее. За ее широкой спиной и не видать было, что она там делала, отсюда и ошибка вышла.

Оказавшись возле камня, Зубов заметил примятую траву. Несильно, словно след от лаптя, а еще второй — рядом. Склонившись, сыщик покопался в кустах и извлек на свет небольшую остродонную амфору с узким горлышком. Внешне она выглядела очень старой, пятнистой, словно кукушкино яйцо.

— Вот она, — произнес сыщик с придыханием.

— Это чего же такое есть? — также тихо спросил Гвоздев.

Покрутив ее в руках, Зубов дотронулся до огромной деревянной пробки, но открывать не стал. Побоялся. Помнил, какой ужас вчера из нее вырвался, а потом, сделав свое черное дело, обратился восвояси.

— Сила в нем древняя заточена, как в сказаниях восточных про злобных джинов и афритов.

— Свят-свят, — перекрестился Гвоздев и отошел подальше от проклятой находки.

— Через него бабка Ульяна с жителями местными расправилась, — утвердительно заявил Зубов. — Знать бы только еще, по чьему поручению она действовала. Чьи приказы исполняла?

— А ежели сама?

— Не, сама не могла. Есть кто-то, кто над ней главенствует. Кто и ее, и остальных на такие злодеяния толкает. Главарь!

— Поставьте амфору на землю и поднимите