Шушмор. Наследие исполинов - Константин Викторович Кузнецов

Но и в тот раз у них ничего не вышло. Расстроились они. А цаганенок радостно заверещит: «Я вам жертву привел, берите, крутите его». Так безродные и поступили. Схватили тебя и подвесили на столбах. Кровь пустили не сразу, там ведь нужно, чтобы медленно все происходило, с молитвами и песнопениями, иначе Ур не услышит. Но ты оказался не так прост. Каким неведомо чудом высвободился. Правда, бежать не стал, видать, понял, что все одно догонят. Добыл свой пистолет, двух поселенцев застрелил, а когда вязать тебя снова попытались, пустил себе пулю прямехонько в сердце.

Зубов опустил взгляд и попытался разглядеть шрам у себя на груди.

Но женский голос тут же предупредил:

— Зеркало покажет, глаза — нет. Им что было не узреть.

Кивнув, сыщик опять посмотрел на собственное отражение. Глубоко вздохнул, почувствовав приятный запах благовоний. Только сейчас он заметил, что возле зеркала, на полу, стоят миски, в которых тлеет сухая травка.

«Дурман», — пришла в голову вполне очевидная мысль. Но озвучивать ее он не стал. Сейчас необходимо подыгрывать селянину, иначе тот, не приведи Господь, еще решит пустить ему кровь раньше времени.

— А теперь погляди на шею, — тем временем попросил женский голос.

Зубов повиновался. На шее странным образом проступила темная борозда. Такие, как правило, бывают у висельников или жертв душителей: синюшный след стал багроветь. Причем видно было это лишь в отражении.

— Это тебя бабка Ульяна одарила, — сообщил голос. — Нынешним летом дело было. Почуяла она тогда неладное, лодочником ты интересоваться стал, так и окутала тебя тьмой. Есть у нее дар такой нехороший. Прямо у себя в доме с тобой и поквиталась.

— Чего же она меня сразу не прикончила, когда к ней на постой определился? — поинтересовался Зубов.

Фрол покачал головой, улыбнулся, но ответила Зизи:

— Нельзя, иначе ведь жизненный цикл не завершится. И потом, им нужно, чтобы ты убрался восвояси, а не вынюхивал, как тут все устроено.

— Чего ж они бояться? — не понял сыщик.

— Бояться, что докопаешься ты до истины, и жизнь их вечная тут же оборвется. Не всем она еще тута опостылела. Большинство хотят существовать дальше, не подозревая, что с каждым днем их сущность земная источается. Меняются они, понимаешь.

— Хочешь сказать, что все, кто здесь живет, бессмертные? — спросил Зубов. И поругал себя: как легко он поддался на эту авантюру. Впрочем, вступить в доверительный разговор дорогого стоит. Так что пущай болтает, не жалко.

Фрол выкатил нижнюю губу, обхватил ноги руками и стал покачиваться из стороны в сторону. Женский голос вернулся не сразу, а через некоторое время, словно ждал, пока селянин остановится.

— Все имеет свое окончание, даже бессмертие. А здесь привязь, вроде как свобода, а все не дальше длины веревки, на которую тебя посадили.

— Кто посадил?

— Знамо кто, Шушмор. А может, у него какое другое имя имеется? Но про то мне неведомо. Впрочем, важно ли как зовут твоего хозяина, коли волю твою поработили?

— Да, тяжко вам тут, — кивнул Зубов.

— А вам разве по-другому?

Сыщик удивленно нахмурил лоб:

— Кому это «нам»?

— Ну тем, кто под Богом ходит. Или думаешь, что ваша веревка длиннее нашей? Живете меньше веку, да и за судьбу свою трепещите не меньше. По виду вроде как крепкие, ломом не перешибешь, а какая хворь заведется, так с ног в один миг свалит.

Зубов обдумал слова Фрола, а вернее, его внутреннего голоса, и взволнованно сглотнул, будто в горле что застряло.

— Можно попить? — попросил пленник.

Подскочив, селянин привычно закивал и кинулся за водой. Через секунду принес крынку.

Пил сыщик жадно — так, что аж по подбородку текло. Спешил он шибко, и на то имелась причина. Хотелось ему побыстрее преинтереснейший разговор продолжить.

— Пей, пей, друже, — внезапно тихим гортанным голосом произнес Фрол. — И слушай дальше, что тебе говорят. Глядишь, уму-разуму и наберешься. А то ведь сколько циклов завершил, но все в дураках ходишь. В пустом ведре воду ищешь, а ее и нет там.

Зубов остановился, поблагодарил селянина:

— Спасибо, — сказал сыщик. И, немного подумав, спросил: — Но кто же тогда убийца, вы мне скажите?

Медленно опустив крынку на землю, Фрол задумчиво осел на пол. Задумался. А пока думал, опять впал в некое забытье: голова его стала трястись под тяжестью мыслей. Внезапно, прикрыв уши ладонями, селянин громко забормотал:

— Нет, нет. Не надо. Я не скажу. Не надо. Я знаю. Сам, все сам. Должен!

И тут же послышался удар в деревянную дверь. Хлипкие ворота распахнулись вовнутрь. С улицы послышался шелест деревьев. Но темное грозовое небо не давало возможности рассмотреть тех, кто находился снаружи. Да и был ли там кто? Неизвестно.

Зубов попытался привстать, изогнул шею. Но смог рассмотреть лишь мрачные очертания конюшни и двух ближайших берез.

— Нет, не буду! — продолжал причитать Фрол. Было ясно, что он не в себе. И его душевная хворь усиливается.

Резко обернувшись, селянин вскочил на ноги и сделал несколько шагов к открытым воротам. Остановился, указал на сыщика.

— Это все она! Она ему наговорила, я ничего не рассказывал. Вот те крест!

Ветер на улице усилился. Тогда Фрол подбежал к воротам и, закрыв их на засов, вернулся к Зубову.

— Не верит, — прошептал селянин и принялся освобождать полицейского.

— Кто не верит? — не понял Зубов.

— Знамо кто, Он!

Сыщик вопросительно уставился на селянина.

— Шушмор, — осторожно прошептал Фрол и, разрезав веревку, освободил пленника.

В хлипкие ворота ударил новый порыв ветра. Но на этот раз ворота остались закрыты. А когда ударило снова, деревянную постройку сотрясло так, что стало понятно, — нового натиска природы она не выдержит.

Схватив масляную лампу, Фрол повел сыщика к выходу. Оказалось, что в дальней части гумна имелась лазейка. Раздвинув доски в стороны, селянин передал Зубову светоч и наставительно произнес:

— Запомни, теперь они знают, что здесь тебе проболтала Зизи. Беги и не останавливайся. Дай Бог, сможешь выбраться на Большую землю, тогда считай, спасся. Ну а коли не выйдет, так уж и не вспомнишь, о чем мы здесь с тобой говаривали.

Зубов кивнул, хотел поблагодарить Фрола, но понял, что язык не повернется сказать «спасибо!» человеку, который так низко обманул его, огрев поленом по голове.

Вырвавшись наружу, сыщик почувствовал прилив сил. Свежий воздух пьянил и дурманил, вынуждая думать, что произошедшее с ним всего лишь дурной сон. И даже если причина случившегося — душевная болезнь Фрола, все равно выходило все достаточно реалистично.

«Но ведь не бывает такого! И быть не может!» — уговаривал сам себя Зубов, спешивший отнюдь не на