Мы раскрываем убийства - Ричард Томас Осман

Адам смотрит на экран ноутбука. Зачем Макс разбил стекло вертолета? Это же ничего не даст. Он хочет поговорить с Эми, но не хочет, чтобы та решила, будто он навязывается. Он чувствует, что она занята.

Нет, вечером полно работы. Эймс, можно вопрос?

Люблю ли я тебя? Ответ «да».

Я тоже тебя люблю. Но вопрос другой: ты когда-нибудь выбрасывала из вертолета ручную гранату?

Да. Будь осторожен, мой принц. Передать привет папе?

Передай.

Значит, придется ехать в дубайскую тюрьму. Но ради Эми он на все готов.

В его бизнесе это называется «точкой безубыточности». Он гуглит, где находится тюрьма. Макс Хайфилд пролетает над водопадом на снегоходе.

57

Стив никогда не любил летать, даже когда еще не боялся всего на свете.

Он перечисляет факты. Они летят со скоростью девятьсот шестьдесят километров в час высоко в небе в металлической трубке; их безопасность находится в руках обычных людей, из которых кто-то, возможно, разводится, страдает алкоголизмом или просто накануне не выспался из-за тревог о прошлом или маленького ребенка в доме.

С учетом всего этого просто удивительно, как спокойно в этом самолете. Самолет безмятежно рассекает небо в ночи, направляясь в Дублин. Стив тоже чувствует себя спокойно, что поразительно. Рози уснула на диване. Стив накрывает ее пледом. Спящая Рози выглядит уязвимой, чего никогда не бывает, когда она бодрствует. Наверное, она тщательно прячет эту уязвимость.

Все уязвимы. У кого-то, как у Стива, уязвимость проявляется как страх: он просто избегает ситуаций, в которых она может обнаружиться. У других — в наши дни такое бывает часто — она имеет форму гнева, и люди отталкивают все, что может пробить их броню. Иногда Стив видит по телевизору людей, которые разгневанно кричат, отрицая реальность и истину, и всегда знает, что за этим скрывается боль. Эти люди кого-то потеряли, а может, у них никогда никого и не было и теперь они потеряли себя.

Уязвимость Рози скрывается за ослепительным блеском; когда смотришь на нее, видишь лишь сияние. Но, глядя на нее спящую, Стив видит настоящую Рози.

Боже, как тут спокойно. Возможно, все дело в текиле, но Стив ощущает полную безмятежность. Впервые за долгое время он очутился вдали от дома. Привычный распорядок остался в Эксли. Наверняка стены дома сейчас его вспоминают. Подъем в восемь утра, покормить Бандита, посмотреть новости с Бандитом на коленях — тот крепко спит, будто и не спал всю ночь. На завтрак цельнозерновые хлопья, иногда с ягодами, если не забыл их купить. Дальше пройтись по магазинам, взять газету и что-нибудь к чаю. Поздороваться с соседями, чей распорядок совпадает с его собственным. Дома решить кроссворд, судоку, выпустить на улицу Бандита, когда его мяуканье начнет напоминать горестный плач тысячи умирающих солнц, и снова впустить его почти через минуту. Пообедать в пабе с друзьями. Поболтать о том о сем.

Как спокойно ему в рамках привычного распорядка, и как незаметно сузился его мир. Здесь, наверху, глядя на мир с высоты и читая названия городов на полетной карте, он это понимает. Он крутит глобус на экране. Побывает ли он в Дар-эс-Саламе? В Джидде? Он находит Дубай.

Его взгляд снова падает на Рози, и Стив думает: а как он сам выглядит во сне? Он так же хрупок и уязвим? Бывает, он просыпается и смотрит на Бандита, который лежит на его груди, свернувшись калачиком. Ему всегда казалось, что Бандит приходит к нему, потому что нуждается в защите, но что, если все наоборот? Что, если Бандит его защищает? Что, если кот видит в нем маленького мальчика — ведь во сне все мы становимся детьми — и понимает, что ему нужна защита?

Эми работает за ноутбуком, экран освещает ее лицо. Она просматривает документы, которые прислала Сьюзан Нокс. А что делает Эми, чтобы скрыть свою уязвимость? Какой защитный механизм использует?

Стив касается ее плеча. Эми поднимает голову. Вокруг тишина, нарушаемая лишь убаюкивающим гулом самолетных двигателей.

— Тебе страшно? — спрашивает Стив. Он много раз хотел ее об этом спросить, но боялся узнать ответ.

Эми улыбается:

— Да. А тебе?

— Конечно, — отвечает Стив. — Мне всегда страшно.

— Мне тоже, — говорит Эми. — Я просто хорошо умею убегать от страха.

— Знаю, — отвечает Стив, — или бить его в лицо, или стрелять в него. Знаешь, если ты когда-нибудь захочешь поговорить о своем детстве… мы могли бы об этом поговорить.

— Могли бы, — соглашается Эми. — И о том, как тебе грустно, тоже могли бы.

— Да, — кивает Стив. — Нашла что-то в документах?

— Нет. Ни слова про Франсуа Любе или Джо Блоу. А ты?

— Нет.

Стив лжет. Он заметил в документах одно имя. Знакомое имя. Но прежде чем сказать об этом Эми, нужно кое-что выяснить. К тому же его беспокоит еще одна вещь.

— Поскольку наша знакомая из дубайской тюрьмы Кортни Льюис тоже сотрудничала с «Вирусным контентом», думаю, надо присмотреться к этой Фелисити Вулластон.

— К новой подружке Тони? — Эми изгибает бровь. — Ее просто используют.

— Возможно, — отвечает Стив. — Надеюсь, так и есть. Не хочется, чтобы Тони пострадал.

— Адам встретится с Кортни Льюис в Дубае; думаю, у нее найдутся ответы, — говорит Эми. — А мы сгоняем на виноградник, посмотрим, что к чему, поговорим, с кем получится, созвонимся с Адамом по зуму и устроим мозговой штурм.

— Я рад, что ты попросила Адама помочь, — замечает Стив.

— Адам хороший человек.

— В каком смысле?

— Во всех смыслах. Он потрясающий человек.

— Рад слышать, — отвечает Стив. — Я все еще вижу в нем маленького мальчика.

— Потому что вы оба идиоты и проводите вместе слишком мало времени, — говорит Эми. — Хочешь верь, хочешь нет, но вы прекрасно бы поладили.

— Ты тоже проводишь с ним мало времени. Иногда меня это тревожит.

— Пока в этом нет необходимости.

— Не понимаю, Эми, — говорит Стив.

— Поймешь, когда познакомишься с понятием опциона, — отвечает Эми. — У нас вся жизнь впереди.

— Ни у кого нет всей жизни, — возражает Стив.

— Конечно, нет, извини. — Эми кладет руку ему на плечо. — Давай оба стараться проводить с твоим сыном больше времени.

— Иди поспи, — говорит Стив. — А я еще немного подумаю про Джеффа. Если он жив, это дело может принять совсем другой оборот.

Эми закрывает ноутбук и поворачивается к свекру:

— Спасибо, Стив.

— Всегда пожалуйста, — отвечает он. — А за что?

— За то, что спросил, не страшно ли мне, — говорит Эми. — Меня никто об этом не спрашивает, а мне порой бывает страшно. Я не хочу умирать.

Стив обнимает сноху. Эта прекрасная храбрая женщина боится умирать, а он, трусливый глупый старик, боится жить.

Эми закрывает глаза, а Стив открывает свои записи. Неужели он выяснил, кто такой Джо Блоу? Скоро станет ясно.

58

— Идеальное яйцо пашот, — говорит Хэнк ван Вин. — Я очень доволен.

— Рад слышать, — отвечает Эшли, юноша, который принес яйцо.

— Яйцо пашот очень сложно приготовить как следует, — объясняет Хэнк. — Во-первых, нужно правильно выбрать яйцо. Обязательно от фермерской курицы. Мне больно даже думать о курицах с птицефабрик, а вам?

— Совершенно согласен, — кивает Эшли.

— Эти птицы несчастны, — говорит Хэнк, — они недовольны жизнью, и, сколько бы соли мы ни добавляли в яйцо, скрыть это невозможно. Я солю яйца пашот лишь при крайней необходимости. К счастью, сегодня такой необходимости нет.

— Великолепно, — отвечает Эшли.

— Во-вторых, цвет, — продолжает Хэнк. — Простите, Эшли, я вас не задерживаю?

— Ничуть, — говорит Эшли. — Мне нравится говорить с вами о яйцах, мистер ван Вин.

— Итак, цвет, — рассказывает Хэнк. — Британцы часто ошибочно полагают, что желток должен быть желтым. Но правильный желток должен быть оранжевым. И это не просто мое мнение, а естественный порядок вещей.

— Да, — отвечает