Эмоции в семье - Екатерина Алексеевна Бурмистрова

пятницу во второй половине дня я реагирую на то, на что не реагирую в понедельник в первой половине дня»: «Когда я расстроена отношениями со взрослыми, я буду резко реагировать на детей»; «Когда давление на улице низкое, обычные детские шалости выбивают меня из колеи».

Если вы это понимаете, появляется небольшое окно возможностей изменения реакций. Зная, что вы сегодня не в «зеленой зоне», не в оптимальном состоянии, вы будете чуть более внимательны. Может быть, немножко замедлите темп жизни и разрешите себе отдохнуть и тогда не сорветесь.

Базовый шаг – это наблюдение, позволяющее отследить повторяющиеся из раза в раз нормативные конфликты с самими собой и окружающими.

Нормативные конфликты

У каждой семьи они свои: у кого-то их больше, у кого-то меньше, у кого-то ярче, у кого-то они могут быть внутри, но они всегда есть. Нормативные конфликты – это те сложные моменты, о которые мы спотыкаемся.

Примеры нормативных конфликтов: «Мы всегда ссоримся перед тем, как нарядить елку»; «Мы всегда напрягаемся после того, как уезжает бабушка»; «У ребенка всегда случается истерика после бассейна». Если вы не тратите энергию впустую на самоосуждение, то появляется возможность хорошо подготовиться, тогда есть вероятность, что нормативный конфликт не сработает.

Поймав нормативный конфликт «за хвост», нужно иметь план Б – план спасения. Первый шаг – называние: «Оп, это наша ситуация номер раз». Здорово, если вы дадите имя каждому из этих конфликтов. Это может быть номер, этикетка, что угодно. Хорошо, если это будет общее название для всей семьи, оно может быть с юмором или иронией. Я помню, когда росли мои старшие дети, у нас была популярная фраза «Хор занудочек исполняет песню „Мамочка“». Когда я это говорила, все смеялись.

Иногда с детьми старше четырех – четырех с половиной лет, с подростками и со взрослыми нормативному конфликту можно придумать не только название, но и какой-то образ или мем – смайлик, смешарик. Дети в эту игровую практику включаются с удовольствием. Ссора из-за сбора игрушек перестает быть такой серьезной, она получает имя, условно «сумасшедший пылесос». Вы дали ей образ, про нее можно поговорить, над ней можно немножко посмеяться. С ней происходит экстернализация.

Экстернализация – это вынесение вовне, в поле обсуждения или коммуникации каких-то внутренних переживаний, конфликтов и сложных состояний.

Почему не стоит воспитывать ребенка в состоянии раздражения

Мы учим своими реакциями, мы учим собой

Раздражаясь, попадая в зону своего эмоционального состояния, родитель показывает определенную модель поведения. Мы живые люди, и раздражение и гнев возникают в большом количестве ситуаций.

Дети нас считывают, к сожалению, всех целиком: наш верхний слой, наши представления о воспитании и жизни в семье. Они считывают то, какие мы есть, как мы реагируем, как мы дышим, жалеем, ругаем. Раздражение, соответственно, тоже считывают и моделируют. По-другому и быть не может.

«Почему же он так кричит?» – удивляется мама ребенка, которая сама постоянно повышает голос. Он кричит, потому что до подросткового возраста невероятно зависим от эмоционального состояния взрослых. Он от него не защищен, а впитывает его как губка. Но это не повод съедать себя, это способ понять: если вы сегодня не в форме, то и дети, скорее всего, будут вести себя хуже, чем в дни, когда вы спокойны. Вот такой парадокс. Выравнивать нужно сначала не их эмоциональное состояние, а собственное.

Успокоить ребенка можно, только успокоив самого себя.

Из раздраженного состояния можно выйти благодаря таким мыслям: «Да, такое бывает. Я не совершенен. Да, это случилось со мной. Мои дети разбили вазу, так бывает со всеми». Должно быть принятие этой ситуации, а не попытка ее переломить. Иначе может сработать лестница агрессии. Например, вы сорвались на ребенка, а он потом на младших братьев и сестер. Разбираться с младшими братьями и сестрами ребенку всегда проще, чем с ровесниками или родителями. Или агрессия спускается на домашних питомцев, ведь они не могут ответить – раздраженный ребенок идет и пинает кота. Иногда бывает, что ребенок сбрасывает агрессию на взрослых, которые слабее психологически, – на пожилых бабушек или на няню, которая не имеет права возражать.

Если родитель воспроизводит гнев по многу раз, он создает определенный эмоциональный образец, и тогда он не вправе требовать от ребенка контроля за своими эмоциями.

Суть в том, что мы учим не словами, а поведением. Не тем, что мы хотим сказать, а тем, как мы реагируем на самом деле. Тут наши эмоции – сильные, радостные и более сложные – обучают более наглядно, чем все наши слова о том, как надо себя вести.

Мы учим своими реакциями, мы учим собой. Обычно этого никто не понимает, пока не станет родителем. Однако, поняв это, не надо проваливаться в чувство вины, заворачиваться в него, как в пелерину, и сидеть, не поднимая головы. Это нужно, чтобы понимать эмоциональные механизмы, происходящие в семье.

Еще одна важная истина: подобное воспитывает подобное. Ребенок до подросткового возраста, до 12–13 лет, пока не скажет себе «я не хочу быть похожим на своих родителей», на родителей похож. Более того, до семи лет он хочет быть на них похож, даже если они сердятся и злятся.

Раздраженный воспитатель не воспитывает, а раздражает

У меня есть маркер, который работает в моей жизни, а еще помогает пациентам и слушателям вебинаров. Если мы начинаем говорить с ребенком или думать про ребенка как про чужого, это значит, что включилась наша «внутренняя воспитательница», увиденная нами в детстве, а, значит, применяются практики, не работающие в семье.

В обычной классической детсадовской системе никто не занимался выравниванием эмоционального состояния мягкими и тонкими способами – у нас вообще этого нет в бэкграунде. Выравнивали эмоциональное состояние криком, приказным тоном: «А ну замолчали! А ну построились! А ну повернулись! Все глаза закрыли, ручки на коленочки». Это то, что из нас выскакивает, когда нам приходится сложно.

Но раздраженный воспитатель не воспитывает, а раздражает, потому что передать он может только это свое состояние, и никакие другие человеческие и воспитательные ценности до детей не будут донесены. Мне кажется, если мы будем помнить только одну эту вещь, раздражение сдаст свои позиции. Да, мы живые люди, мы имеем право на эмоциональный выплеск, у нас очень много всяких обстоятельств, событий, но это не про воспитание. Это выход из зоны нормального взаимодействия.

Мы не воспитываем в этот момент, зато даем запоминающийся эмоциональный образец. Раздражаясь, мы учим ребенка: «Когда что-то