Хроники Финского спецпереселенца - Татьяна Петровна Мельникова

ходить, земли под собой не чувствовать? Придётся съездить к тёте Нюре, чтобы она новое зелье приготовила и подливать милому, чтобы не потерял нюха.

Хозяин давно уже проснулся, но продолжал нежиться под одеялом и вспоминал отдельные моменты новогодних выступлений. Теперь его мучила совесть, т.к. находился голый. Как Адам с Евой в райском саду, после того, как они съели это яблоко, сорванное Евой против воли Бога. Он всё слышал – какие слова напутствия жена высказала куме на прощание. Теперь очередь моя, как только начнет, сразу ухожу из дома, пусть хоть лопнет от зла. В народе говорится: «Только двух вещей должен бояться мужчина – прожить всю жизнь с нелюбимой женой или заниматься нелюбимым делом». Дождавшись того, как она вышла на улицу, он быстро оделся и ждал своей участи. Вернувшись в избу, на её лице сияла улыбка, голос её звенел как у соловья: «Ну как, муженек, голова болит? Поди похмелиться надо?» – «Есть малость», – промолвил он. «Минуточку, сейчас все будет на столе, будем завтракать». Про куму даже разговора не было, как будто ее вовсе не существовало, всё было тихо и мирно. Пока он лежал ещё в кровати, она все варианты в уме перебирала и выбрала самый оптимальный – лучше не скандалить. За столом. сидели вдвоем, она наливала по полному стакану ему водки, а себе по рюмочке. После первых двух выпитых стаканов сразу опьянел, захорошело. Она за ним пристально следила. Пора подать тёти Нюрино зелье, чтобы на чужих не заглядывал. Ему теперь было безразлично, пил всё подряд, что подавали. Не соблюдал, а возможно вовсе не знал таких мудрых наставлений: «Бойтесь главных причин человеческой глупости – женщин, вина, табака и пива», которые давали Ломоносову, когда он поехал продолжать учебу за границу.

Тетя Нюра специализировалась на присушивании мужчин, то есть работала по узкой специальности, а были специалисты и широкого профиля, которые решали любые задачи. Одним из наиболее известных по городу был дед Дементьев, которого в народе называли «Профессор Гоша». Он за свою долгую жизнь ни одного дня не работал на производстве, однако жил материально не хуже других. К нему ходили как мужчины, так и женщины. Многим людям он помог, для которых медицина была бессильна. Женщины, которые не рожали, после прохождения курса лечения, стали полноценными людьми, имели наследство, испытывали радость материнства. К нему обращались мужчины по поводу половой слабости. Многие молодые дамы, желая отбить у подружки мужа, платили немалые деньги ему, чтобы добиться желаемого, порой это увенчивалось успехом. Широкой популярностью среди народа пользовался профессор Гоша, многие рассказывали, как они называли первую букву, с которого начинается имя того, который делал им зло.

Сперва он жил в маленькой избушке, а затем еще дважды покупал себе дома, с каждым разом все лучше и лучше. В последнее время он проживал по улице Больничный городок, дом 11. Около его дома постоянно стояли частные легковые машины, к нему ездили со всего города, даже с с.Тайжино и с.Калтан. Многие молодые дамы, не зная где он живёт, преодолевая свое смущение, шепотком спрашивали у встречных: «Где тут живёт дедушка, который людей лечит?» Вот эти лекари тетя Нюра и профессор Гоша помогли многим женщинам приобрести себе мужей. Под таким девизом: «Ты жила, дай и мне пожить».

Мастер мой Семён Смирнов проводил медовый месяц со своей новой супругой. Первое время как будто ничего особенного не случилось. Мало ли чудес на белом свете – Аллах с ними, раз так им нравится. Через некоторое время всё чаще стали замечать, что Нюра ходит под хмельком во время работы. С ней провели нравоучительные беседы, где она дала клятву, что больше этого не повторится. Однако свое обещание не сдержала. В последствии ее отстранили от этой должности и перевели ЖЭК разнорабочим. Теперь она развозила уголь рабочим по выписке. Здесь она умудрялась каждый день часть угля продать на сторону, а вечером валялась пьяная в канаве в грязной спецодежде. Первое время Семён старался её перевоспитать своими методами, у неё теперь с лица не сходили синяки, но эффекта от этого не было. Промучившись с ней несколько лет, старых друзей стал обходить стороной, ему было стыдно из-за неё. Кое-как дождался пенсионного возраста, всё оставил ей и уехал к себе в Саратовскую область, и не разу больше не приезжал. А сын его от законной жены окончил горный техникум и занимал ИТР должность, и за матерью ухаживал, как за маленьким ребёнком.

Прошло лето, настала осень, в шахту мы ходили в своих армейских ботинках, потому-что в ботинках на деревянном ходу тяжело было ходить. Смены белья и одежды для шахты совсем не было никакой, кроме брезентовых брюк и тужурки. На чистую одежду надевали брезентовую спецовку и после шахты сдавали её в грязную мойку. Первое время мылись как люди и опять надевали эти грязные рубашки. В последствии перестали раздеваться в мойке, мыли только лицо и руки. Купить какую-нибудь одежду старую для шахты мы были не состоянии, так как цены на черном рынке были настолько высоки. Чем больше мы стали обрастать грязью, тем труднее нам стало жить с каждым днём. Появились вши- старые знакомые, притом такое множество, что живьем нас поедали. Придешь в шахту, скидываешь рубашку и давишь их. Все тело горело огнем, как будто кто крапивой хлестал тебя. Теперь уже выпал снег, пассажирские поезда под землей в то время совсем не ходили. Путь следования до рабочего места был 4км, из них 1.5 по поверхности земли. Однажды, по окончании работы, идя по поверхности земли, у меня развалились ботинки. Голая нога высунулась наружу, проволокой привязал подошву, чтобы дойти до комбината. Пришлось выписать ботинки на деревянном ходу. С наступлением холодов, у комбината образовался базар. Местные жители уборочную свою кончили давно, теперь можно и продать кое-что. Многих торгашей мы уже знали. Один из местных жителей был дед Бренько, который каждый день продавал суп. Он работал в больнице Бис ночным сторожем и все объедки супа приносил домой. Туда добавлял немного муки, картошки, подогреет как следует и на базар. Голодные люди покупали всё, чтобы не протянуть ноги. Ему эта затея понравилась, он стал наглее. Не зря говорят, что деньги – это зло, из-за них все неприятности бывают. С каждым днем его суп всё бледнее и бледнее выглядел, думал – всё равно купят, иначе им не выжить. Однажды на коромысле принес два ведра, полные супа. Его сразу окружила наша братва. Только он