Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

разочарованы. Жалобы на неплатежи ВИК будут тянуться много лет, в результате чего в 1671 году совет директоров компании примет решение, что старые бразильские требования будут урегулированы при помощи облигаций, которые станут приносить доход только со дня их выпуска[306]. Утрата Бразилии, разумеется, оказала воздействие и на тех, кто никуда не уезжал из Соединенных провинций все те годы, что их флаг реял над Пернамбуку. Священник из Леувардена Харманнус Витс в своем сочинении «Twist der Heeren met sijn Wyngaert»[307] (1669) сетовал, что жители страны находятся в отчаянном положении. Всеобщая бедность и нищета в метрополии, по его мнению, проистекали из спада торговли, утраты завоеваний в Бразилии и краха ВИК, в которую многие семьи вложили свои с большим трудом заработанные деньги[308].

Хотя в дальнейшем нидерландские власти согласились отложить замыслы новой бразильской авантюры, после 1654 года не было недостатка в предложениях по колонизации других частей Южной Америки. Как утверждал один житель Венесуэлы, в 1658 году во время трехмесячного пребывания в Амстердаме он встречался с представителями Штатов Голландии и другими высокопоставленными лицами. Эти люди сообщили ему о перспективных планах превратить территорию между Ориноко и Бразилией в нидерландскую колонию. Предполагалось, что как прибрежная полоса земли, так и внутренние районы будут постепенно заселены и это позволит голландцам во время предстоящей войны с Испанией захватить вице-королевство Перу, в состав которого входили все контролируемые испанцами районы Южной Америки. Ради этого голландцы уже готовились к захвату южной оконечности континента. В начале этой предполагаемой войны Штаты провинции Голландия должны были снарядить флот, который направился бы к реке Ла-Плата, поднялся вверх по ее течению и захватил испанские территории. Для сбора разведданных туда был оправлен один голландец, бегло говоривший по-испански. Одетый в испанское платье, он углубился в материк на 800 километров и вернулся в Соединенные провинции с картой, на которой были отмечены все обнаруженные им реки и дороги[309].

Наличие этих планов не подтверждается нидерландскими источниками, однако после 1654 года были действительно начаты отдельные проекты основания новых колоний именно на территории между Ориноко и Бразилией. Например, в 1657 году испанский консул в Амстердаме обнаружил, что одна торговая компания из этого города собирает крупную сумму денег, чтобы направить пять или шесть кораблей с переселенцами на «остров Ориноко»[310]. Территория Гвианы («Дикого берега») лишь номинально находилась под контролем испанцев — на деле там было очень мало европейцев. Гвиана была привлекательна для переселенцев из Франции, Англии, Ирландии и Соединенных провинций с начала XVII века, однако буквально каждое такое поселение было обречено из-за плохого климата и непредсказуемых отношений с коренными народностями.

Движущей силой нидерландской колонизаторской деятельности в этот период были интересы Зеландии. В освоении той части Гвианы, которая была наречена Новой Зеландией, местная палата ВИК тесно сотрудничала с тремя городами — Мидделбургом, Флиссингеном и Вере. Эта кооперация задала импульс для чахлых нидерландских колоний Померуна и Параибы, поспособствовав прибытию двух групп колонистов (одну из них полностью составляли евреи) для освоения берегов близлежащей реки Кайенны{288}. В их поселениях, а также на Тобаго, где появилась еще одна новая нидерландская колония, зеландцы пытались сосредоточиться на производстве товарных культур. Как следствие, из Африки сюда стали прибывать партии невольников[311]. Вскоре начинания зеландцев принесли плоды. К 1662 году испанский губернатор Санто-Томе утверждал, что в Новой Зеландии проживают более тысячи переселенцев, а также 400 индейцев и 1500 порабощенных африканцев. В этом месте, по утверждению губернатора, они обрели «новую Бразилию»[312]. Сами выходцы из Нидерландов тоже были склонны к формулировке «вторая Бразилия» — этот термин в особенности использовался применительно к Суринаму, самой процветающей колонии, которая появится на территории Гвианы[313]. Идея «второй Бразилии» не угасала долго. Еще в 1712 году командиры ополчения в Суринаме отмечали, что их колония под защитой Генеральных штатов может стать столь же густонаселенной, как и собственно Бразилия{289}. В дальнейшем представление о «второй Бразилии» еще раз открыто прозвучало среди руководства ВИК, когда совет директоров компании предложил администрации Эльмины превратить этот нидерландский форпост «в новую Бразилию». Однако к тому времени с Бразилией уже в основном ассоциировались не старые добрые времена голландского владычества, а недавно открытые там золотые рудники[314].

Практическим наследием Нидерландской Бразилии был и ряд администраторов в других нидерландских колониях в Атлантике. Матиас Бек, заместитель управляющего Кюрасао в 1655–1668 годах, был преуспевающим купцом и членом муниципального совета в Бразилии, где он возглавлял горнодобывающие экспедиции ВИК{290}. Его дядя Якоб Алрихс, первый управляющий колонии Новый Амстел (1657–1659) в Новых Нидерландах, был главным казначеем в Бразилии, где находился на военной службе и его преемник Александр д’Энойосса[315]. Жан-Поль Жаке, высшее должностное лицо в голландской администрации на реке Делавэр (1655–1656), также служил в нидерландской армии в Бразилии{291}. Хёйберт ван Беверен, старший коммис в Бразилии, продолжил свою карьеру в должности губернатора Тобаго (1657–?)[316]; Йоханнес Хейнсиус, занимавший пост секретаря Совета правосудия в Бразилии, стал губернатором Суринама (1678–1680){292}; Яспер ван Хюссен, член муниципалитета Маурицстада, в дальнейшем служил старшим управляющим на Золотом Берегу (1658–1661)[317]. Наконец, Квирейн Спрангер, управляющий Нидерландской Кайенны[318] (1663–1664), занимал на службе ВИК в Бразилии разные должности, включая пост старшего коммиса по обмундированию солдат[319]. В своем стихотворении он сравнивал Бразилию с землей Ханаана и Эдемским садом, ностальгируя по колонии, которая когда-то принадлежала его соотечественникам[320].

Соперничество и войны с Англией

Новые Нидерланды находились на периферии войн Соединенных провинций с Испанией и Португалией, однако эту территорию было невозможно игнорировать в рамках соперничества с англичанами, которые обнаружили, что голландцы стоят на их пути к достижению региональной гегемонии как в Северном море, так и в Северной Америке. Столкновением с англичанами было отмечено уже само появление Новых Нидерландов. В 1624 году расселение первых нидерландских колонистов в четырех территориях (на Губернаторском острове, в верхнем течении Гудзона, на реках Коннектикут и Делавэр) преследовало цель предъявить требования на обширные земли, что позволило бы помешать их присвоению англичанами{293}. За этим последовали многочисленные пограничные споры между Новыми Нидерландами и Новой Англией.

В начальный момент первой англо-голландской войны (1652–1654) директора ВИК были уверены, что Новые Нидерланды должны выступать в агрессивной роли, указывая на более выгодное географическое положение этой территории для нападения на англичан в сравнении с любой другой колонией[321]. Подобный удар так и не был предпринят, хотя голландцы располагались