Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

class="a">{280}). Для голландцев же потеря Бразилии исключала какие-либо дальнейшие притязания на имперское величие — по меньшей мере в Атлантическом мире. Так что теперь в ситуациях, когда представителям других держав требовались аргументы против расширения империй, они могли ссылаться на пример голландцев. Один английский автор того времени, сомневаясь, что планы Оливера Кромвеля по экспансии в западном направлении когда-либо окупятся, указывал на «случившееся в Бразилии с Нидерландской Вест-Индской компанией… которая не только была поставлена в безвыходное положение своими противниками, но и потратила еще больше средств, чем у нее было впоследствии, не говоря уже об ответных действиях на море»[271].

Тем временем в 1648 году Испания и Соединенные провинции подписали мирный договор в Мюнстере. Даже несмотря на то, что после 1621 года война с Габсбургами выступала обоснованием для создания нидерландской империи в Атлантическом мире, главным соперником голландцев в Атлантике все это время была Португалия — как до, так и после португальского восстания против Испании. Единственным значимым аспектом Мюнстерского мира для голландцев в Атлантике было признание Испанией всех нидерландских колоний и форпостов в этом регионе, включая территории, которые пришлось уступить португальцам начиная с 1641 года. В результате любые опасения по поводу вторжения испанцев, которые еще могли оставаться у нидерландских переселенцев, теперь теряли основание[272].

Последствия

Коренные бразильцы, конечно же, чувствовали себя оставленными из-за того, что голландцы, которым они были верны, капитулировали в 1654 году. Опасаясь истребления португальцами, тысячи индейцев бежали в капитанство Сеару, где убили немало голландцев, ожидавших отплытия в Европу[273]. Хотя за два месяца до голландской капитуляции Политический совет Бразилии упрашивал Генеральные штаты защитить коренное население, власти Соединенных провинций вскоре забыли о своих прежних союзниках, которые частично бежали из Бразилии вместе с отбывающими нидерландскими переселенцами[274]. В дальнейшем две сотни индейцев перебрались в нидерландские колонии в Гвиане (Померун, Морука и Эссекибо), а еще одна группа поселилась на острове Сент-Китс, после чего переместилась на Тобаго (см.{281}. Однако даже после потери Пернамбуку некоторые голландцы надеялись, что индейцы и выходцы из Африки, влачившие свои дни в рабстве, поддержат вторжение в какую-нибудь другую часть Бразилии, — правда, подобный альянс так и не воплотился в жизнь[275].

В отличие от индейцев, у жителей Нидерландской Бразилии европейского происхождения в 1654 году была возможность уехать. Из-за устойчивого потока возвращающихся домой переселенцев население колонии сокращалось еще с 1645 года, однако настоящий исход начался после нидерландской капитуляции[276]. Остались лишь немногие мужчины, причем в большинстве своем те, что были женаты на местных женщинах. Несколько сотен уехавших поселились в Карибском бассейне, кое-кто начал все заново в Новых Нидерландах, однако подавляющее большинство вернулось домой. Появление этих людей стало лишним подтверждением того, что ВИК и Генеральные штаты задолжали им денег. По большей части люди, претендовавшие на их получение, были офицерами и солдатами (см. главу 4) — долг перед ними превышал миллион гульденов. Многие из них были вынуждены жить на постоялых дворах, поскольку у них не было жилья, куда можно было вернуться, да к тому же не было и средств, чтобы платить за ночлег. Немалое число этих людей настолько отчаялись, что продавали свои права требования и так никогда и не получили причитавшуюся им полноценную компенсацию[277]. Кроме того, проблемы громоздились одна на другую. У вернувшихся солдат копились крупные долги перед владельцами трактиров, торговцами и продавцами ткани, масла и сыра, а последние, в свою очередь, требовали оплаты счетов от властей[278]. Один владелец постоялого двора по имени Питер ван Рёйсен писал в Генеральные штаты, что из-за отсутствия оплаты за его услуги он больше не может вносить арендные платежи, оказавшись на грани выселения вместе с женой и детьми[279]. Еще в 1660 году большая группа лавочников, трактирщиков и других жителей Гааги продолжала требовать компенсации от провинции Оверэйссел, откуда, судя по всему, происходили многие ветераны бразильской кампании[280].

В состав разношерстной толпы, осаждавшей Генеральные штаты, также входили люди, наделавшие долгов в Нидерландской Бразилии. Среди них были поставщики провизии[281] и кирпичей[282], один капитан рыболовного судна, которого бразильские власти просили доставлять письма на различные корабли, стоявшие на рейде[283], а также пекарь из Сеары, отправлявший сахар в один из голландских фортов[284]. Наследники нескольких дровосеков, которые заготавливали лес в капитанствах Параиба и Риу-Гранди в 1630-х годах, продолжали свои тяжбы еще в 1678 году[285]. Опекун несовершеннолетних детей Захариаса Фалкенхагена, покойного палача Нидерландской Бразилии, обращался с петициями по вопросам жалования и компенсации за раба, которого тот сдал в аренду властям, а затем этот раб был арестован португальцами[286]. В очереди просителей стояли и женщины. Например, вдова одного капитана военного корабля из Фрисландии требовала без малого 12 тысяч гульденов[287]. Еще одна вдова спустя 15 лет запрашивала компенсацию за доставку бразильского дерева[288]. Наконец, свои претензии были у священников, у людей, которые присматривали за больными, у судовых врачей, делопроизводителей, дворников и прочих служащих{282}. Но в каком бы виде ни подавались их петиции, все это не привело к желаемому результату.

Долги образовались и перед членами Высшего совета Бразилии. ВИК не возражала, что бывшему председателю Высшего совета Бразилии Ваутеру Схоненборху и одному из его членов Хендрику Хаксу причиталось жалование, а также доля в 1% от добычи, доставленной в бразильские порты. Однако имелась оговорка. Как обычно в моменты выплаты денег, ВИК желала убедиться, что два упомянутых лица не нарушали ее инструкции, поэтому в течение года и шести недель любой человек мог проинформировать директоров компании о подобных действиях[289]. Жалоб на Схоненборха и Хакса не поступило, однако палатам ВИК, за исключением амстердамской, так и не удалось погасить свои обязательства перед ними. Запастись терпением пришлось и бывшему члену Совета правосудия Бразилии Гейсберту де Виту. В августе 1659 года, через 19 месяцев после того, как ВИК ассигновала для него 50 166 гульденов и 9 стюверов, ему наконец удалось получить за свою службу лишь 300 гульденов. В апреле 1661 года де Виту выплатили еще 40 гульденов и 14 стюверов в качестве компенсации жалования и дорожных расходов[290].

Казалось, что жалобы о просроченных выплатах поступают от всех голландцев, которые прежде находились в Бразилии, включая даже расточительного Иоганна Морица. Ему была обещана приличная сумма, но в итоге он смог получить лишь ее незначительную долю. В 1677 году, за два года до смерти, принц по-прежнему предъявлял требования на 150