Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

их чувства», — писал английский посланник Джордж Даунинг. Ни одного адмирала раньше не приветствовали дома с таким воодушевлением. Награда за проявленные достижения нашла де Рёйтера безотлагательно: всего через четыре дня после прибытия он был назначен лейтенант-адмиралом Голландии и Западной Фрисландии, а еще через день Генеральные штаты повысили его до звания главнокомандующего военно-морским флотом[347]. Далее де Рёйтера вызвали на остров Тессел, где ему предстояло принять командование еще одной эскадрой, и по пути через провинции Гронинген и Фрисландия, который он проделал на двух баржах, жители повсеместно приветствовали его громкими возгласами{312}.

Хотя англичане, проживавшие в колониях, поклялись отомстить за урон, понесенный на Барбадосе, они бы выступили против своих голландских соперников в Карибском бассейне даже без нападения де Рёйтера на эту колонию. Власти всех английских владений в Атлантике разделяли то враждебное отношение к голландцам, в котором не было нехватки в британской метрополии. Обратимся к фигуре Томаса Модифорда, одного из представителей английских колониальных властей, который сначала сделал карьеру на Барбадосе в качестве агента Компании королевских авантюристов, а в 1664 году был назначен новым губернатором Ямайки. В начале следующего года он оправдал 14 приговоренных к смерти пиратов и приказал им отправиться на поиски голландцев{313}. Модифорд хотел, чтобы на Ямайке наступили новые времена, поскольку с момента отвоевания этого острова у испанцев в 1655 году он приобрел репутацию одной из главных баз буканьеров — пристанища моряков, с которыми было трудно совладать и которые обогащались, нападая на корабли и поселения в Испанской Америке. Однако попытки Модифорда занять примирительную позицию в отношениях с испанцами на близлежащих островах оказались тщетными, поскольку буканьеры не собирались менять свой образ жизни{314} и в некотором смысле продолжали начатое голландцами в их морской войне против Испании.

Именно буканьеры составляли почти весь контингент, который отплыл с Ямайки в апреле 1665 года под командованием подполковника Эдварда Моргана, дяди того самого печально известного Генри Моргана, под чьим руководством вскоре состоится множество успешных нападений на испанские владения в Америке. Как сообщал Модифорд своему начальству в Лондоне, эти 650 человек были «главным образом ставшими на путь исправления каперами (едва ли среди них найдется хоть один плантатор), решительными парнями, хорошо вооруженными мушкетами и пистолетами»: «Их план заключается в том, чтобы напасть на голландский флот, ведущий торговлю на Сент-Кристофере, захватить Эустацию{315}, Сабу и Кюрасао, а на обратном пути заглянуть к французским и английским буканьерам на Эспаньоле и Тортуге… Да пошлет нам Бог удачу, чтобы голландцам не осталось заметного места в Вест-Индии, а запоздалые любезность и терпимость по отношению к этим каперам считались вполне заслуженными»[348].

Английская экспедиция на Синт-Эстатиус и близлежащий остров Сабу, еще одну нидерландскую колонию, оказалась исключительно успешной. Считалось, что захватить первый из этих островов сложно, однако голландские защитники сдались 23 июля, а затем группа из 69 человек присягнула англичанам и на Сабе. Буканьеры по привычке занялись грабежом (их в конечном итоге вербовали именно с этим обещанием), после чего предводители экспедиции, за исключением Моргана, исчезнувшего после нападения на два указанных острова, насильно отправили голландских колонистов, которые не принесли клятву верности английскому королю, на остров Святого Мартина. Инфраструктуру обеих колоний распотрошили столь же стремительно: вывезенные оттуда медные чаны, перегонные аппараты и примерно 900 рабов в основном были доставлены на Ямайку, что должно было стать важным стимулом для многообещающей сахарной экономики[349].

Остатки добычи, награбленной на острове Синт-Эстатиус, спровоцировали острый конфликт между офицерами и солдатами, спорившими, как они поделят трофеи. Поскольку после захвата этой колонии на перекличку явились менее 250 из 650 человек, запланированные нападения на остров Св. Мартина и Кюрасао пришлось отменить, по меньшей мере на некоторое время. Тем не менее уже скоро Модифорд приказал Эдварду Мэнсфилду предпринять атаку на Кюрасао и 26 ноября попросил свое начальство предоставить «полноценные инструкции насчет того, чем занять каперов после победы над голландцами, о которых, полагаю, в Индиях забудут, не пройдет и трех месяцев». В тот же день Карл II направил Модифорду благодарственное письмо по случаю захвата острова Синт-Эстатиус и Сабы. Король писал, что «полон надежды вскоре услышать о таком же успехе на Кюрасао… и хотел бы, чтобы вы продолжили искоренять голландцев в Вест-Индии повсеместно, а где получится — переселить основную их часть на ямайские или другие плантации, что может пойти на пользу их занятиям без риска мятежа»[350].

Тем временем нидерландская колония на небольшом острове Тортола в Виргинском архипелаге, основанная группой зеландцев в 1648 году, также прекратила свое существование[351]. Вскоре после появления известий о начале войны 36 английских буканьеров с Соленой Тортуги согласились захватить этот остров, однако их вторжение, состоявшееся 18–19 июля, не являлось правомочным, поскольку было совершено без разрешения. Тем не менее действия буканьеров оказались успешными: несмотря на то что Тортолу защищали 130 вооруженных людей, им не удалось сделать ни единого выстрела. Никто не препятствовал буканьерам, когда они отплыли на Бермуды, захватив с собой с Тортолы 70 африканских рабов{316}. Похищение африканцев с кораблей и из колоний других держав с самого начала было характерно для английской колонизации Американского континента, однако доселе это касалось лишь колоний Испании{317}. Война с Соединенными провинциями представила удобный повод для того, чтобы устроить масштабное перемещение бесплатной рабочей силы из нидерландских колоний на острова, принадлежавшие англичанам.

Следующей мишенью англичан среди карибских колоний Нидерландов стал Тобаго, где проживали зеландцы, впервые прибывшие туда в 1654 году, и французы, которые составляли примерно половину европейского населения этого острова{318}. В сентябре Тобаго был захвачен отрядом из 80 английских каперов, после чего тот же самый сценарий был реализован на островах Синт-Эстатиус и Саба. Захватчики уничтожили все 18 сахарных плантаций и уволокли с собой любые полезные вещи, в особенности медные котлы, кубы и жаровни сахарных мельниц, а то, что не получалось унести, уничтожалось. Далее аналогичные действия были предприняты в Гвиане, где три сотни солдат с Барбадоса в январе 1666 года захватили нидерландские колонии на реках Померун и Эссекибо, а в марте англичане завоевали еще одну нидерландскую колонию в Гвиане, находившуюся дальше на восток на реке Апруаг[352]. После этого под нидерландским флагом в Карибском регионе осталось всего две сколько-нибудь значимых колонии — Бербис и Кюрасао. Для установления английского владычества на Кюрасао была снаряжена эскадра, но командующий этой экспедицией Эдвард Мэнсфилд был вынужден изменить курс, поскольку солдаты и отдельные офицеры отказывались выполнять