Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

и за этот шанс ухватились адмиралтейства Зеландии и Амстердама. В Зеландии во главе соответствующих начинаний вновь встал пенсионарий де Хёйберт, который актуализировал некоторые замыслы времен предыдущей войны. Пятнадцатого декабря 1672 года от берегов Зеландии отправилась эскадра из шести кораблей, получившая от штатов этой провинции инструкции, которые мало отличались от задач, поставленных перед Крейнсеном в 1667 году (правда, эта флотилия имела меньший размер). Пятьсот восемьдесят семь человек под командованием Корнелиса Эвертсена — младшего сначала ввязались в сражение у островов Зеленого Мыса, натолкнувшись на английский флот, возвращавшийся из Ост-Индии. Два захваченных в этом деле судна были включены в эскадру Эвертсена. Также было запланировано нападение на остров Святой Елены, где англичане останавливались на пути в Индийский океан, однако в этом уже не было необходимости, поскольку незадолго до описываемых событий остров захватила нидерландская эскадра, направленная из Капской колонии в Южной Африке. Поэтому следующим пунктом, куда направился Эвертсен, был Суринам, где ему предстояло оценить ситуацию на месте[360]. Увиденное обнадеживало, поэтому после задержки для починки кораблей де Йонге в конце мая 1673 года отправился на Мартинику. Вскоре он столкнулся с эскадрой под французским флагом, но, к огромному удивлению голландцев, за ним скрывались их соотечественники. Флот, встреченный Эвертсеном, был отправлен адмиралтейством Амстердама под командованием уроженца Фрисландии Якоба Бинкеса (1637–1677), и два адмирала решили объединить усилия (см.{325}).

Захватив кое-какую добычу на французских островах, этот флот 8 июня стал на якорь у острова Синт-Эстатиус. Находившиеся там англичане отказались спустить флаг, что стало сигналом для нидерландских кораблей открыть огонь и начать высадку десанта. В скором времени защитники укрепления на острове бежали, и голландцы смогли занять их позиции. Но теперь ситуация выглядела с точностью до наоборот: англичане обстреливали форт, близлежащие дома и склады на берегу бухты, в результате чего остров оказался непригоден для их неприятеля. Голландцы не оставили на острове Синт-Эстатиус свой гарнизон, все население острова отправили на Кюрасао — оно составляло более 200 человек и состояло из африканцев, в дальнейшем были проданных с аукциона, и голландцев, которые годом ранее так легко сдались, а затем перешли на сторону англичан. То же самое произошло с населением Сабы, когда этот остров был отвоеван несколькими днями спустя{326}.

Следующим местом демонстрации силы для голландцев стал Чесапикский залив, где их объединенная флотилия нанесла поражение эскадре королевского военного флота и причинила большой ущерб, захватив семь кораблей и уничтожив еще десять. Но самые разрушительные действия в этой войне были предприняты в Ньюфаундленде, где была разрушена вся инфраструктура, а также сожжен почти весь рыболовный флот{327}. Все это произошло вслед за рядом конфликтов на территории, которая по привычке еще именовалась Новыми Нидерландами. Когда 7 августа нидерландская флотилия бросила якорь близ Сэнди-Хука в Нью-Джерси для поиска пресной воды, на ее борт поднялись несколько голландских фермеров с Лонг-Айленда и острова Статен. Они единогласно подвергли критике суровое владычество англичан, а также рассказали о том, что Нью-Йорк охраняет лишь небольшой гарнизон, после чего город был подвергнут нападению без предварительной подготовки. Англичане полностью утратили способность к сопротивлению, когда корабли голландцев открыли огонь по форту Джеймс, а 600 солдат предприняли наземную атаку. Девятого августа второй по величине (после Бостона) город в английских владениях в Америке опять оказался в руках голландцев, получив новое имя Ньиув-Оранье (Нью-Орандж){328}. Его захват едва ли воспринимался как иностранная оккупация. Посланцы из других частей бывших Новых Нидерландов (колоний Нью-Йорка, Нью-Джерси и Делавэра), где в общей сложности проживали шесть-семь тысяч человек, добровольно подчинились нидерландскому владычеству[361]. Дверь в светлое будущее будет распахнута, писало градоначальство Ньиув-Оранье Генеральным штатам, если Новые Нидерланды смогут поставлять продовольствие нидерландским военным кораблям и колониям на Кюрасао и в Суринаме[362].

Советники Карла II опасались наихудшего развития событий. Их воображение рисовало картину масштабного экономического сотрудничества между голландцами, производившими дешевые и высококачественные мануфактурные товары, и колонистами Новой Англии, которые стали доминировать в торговле на восточном побережье Атлантики и с Вест-Индией, причем это сотрудничество могло принять даже военный характер. Кроме того, контроль над Нью-Йорком, единственным укрепленным портом в материковых американских колониях Англии, обеспечил бы голландцам доступ к Чесапикскому заливу, а вместе с ним — и возможность повторить недавнее нападение на флот с грузом табака{329}. Но всему этому не суждено было случиться. По условиям Вестминстерского мирного договора, обнародованного 6 марта 1674 года, Соединенные провинции согласились отдать Англии всю территорию Новых Нидерландов, причем на сей раз насовсем. После восьмидневных переговоров в конце октября – начале ноября голландцы сдали Новые Нидерланды майору Эдмунду Эндросу, прибывшему из Англии в качестве нового губернатора колонии, которая опять перешла под контроль Англии. За рамками правовой и политической сфер Нью-Йорк во многом оставался голландским городом в течение еще нескольких ближайших десятилетий. Однако нидерландские переселенцы, несмотря на сохранявшийся динамизм их культуры, ассимилировались с англичанами — во всяком случае, так казалось внешним наблюдателям. Например, могикане говорили об этом коротко и ясно: «Англичане и голландцы — теперь это одни и те же люди»{330}. В действительности голландский характер Нового Амстердама и его окрестностей размывался лишь постепенно, в особенности на тех территориях, где по-прежнему преобладали этнические нидерландцы. В качестве примера можно привести деревню Схенекта-ди: еще в 1697 году среди 238 ее жителей насчитывалось лишь восемь англичан{331}. Несмотря на то что после 1674 года из Соединенных провинций в бывшие Новые Нидерланды прибыло совсем немного переселенцев, голландские традиции, верования и язык передавались из одного поколения в другое посредством семейных связей, печатной культуры и Реформатской церкви. На протяжении значительной части XVIII века Библия на нидерландском языке оставалась ценной реликвией во многих семьях (см.{332}, а также{333}).

Благодаря Вестминстерскому миру единственным врагом, с которым Соединенные провинции продолжали воевать в 1674 году, была Франция. В мае этого года огромная нидерландская флотилия вышла в море для боевых действий против французов как в Европе, так и в Новом Свете. Хотя основная часть этой эскадры осталась в европейских водах, 38 судов отплыли из Флиссингена в Вест-Индию под командованием де Рёйтера, который на тот момент уже достиг почтенного 67-летнего возраста. Целью его команды, насчитывавшей 4000 солдат и 3400 матросов, была Мартиника — французская штаб-квартира в Карибском бассейне, откуда голландцы рассчитывали подчинить все окрестные французские острова. Оставлять Мартинику в руках французов считалось опасным, поскольку ее территория могла использоваться для отправки экспедиций против нидерландских колоний наподобие похода де