Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

армия была относительно скромной, насчитывая 1600 человек, разделенных на десять отрядов[378]. Однако на несколько тысяч бойцов больше находились в боевой готовности на протяжении всего периода, пока голландцы контролировали Пернамбуку (1630–1654), начиная с того момента, когда адмирал Хендрик Лонк, покидая Бразилию в июне 1630 года, оставил там 3734 солдата[379]. Поскольку свою лепту в смертность также вносили вооруженные столкновения и бедственные эпидемии, доставка свежих войск из Соединенных провинций не была излишеством. По любым меркам масштабы этого процесса впечатляли, в особенности в сравнении с армиями Габсбургов. С июля 1630 года по февраль 1631 года в Бразилию в среднем раз в две недели прибывали флейт или легкое судно с припасами и новыми солдатами — в целом за указанный период их было доставлено более тысячи человек[380]. Подкрепления для войск по-прежнему доставлялись и в 1632–1636 годах, несмотря на ухудшающееся положение дел в ВИК: в общей сложности за это время прибыли 7268 матросов и 9199 солдат[381]. Однако в дальнейшем приток свежих сил прекратился. Когда в 1645 году в Бразилии стало распространяться восстание, на всей ее территории оставалось не более двух тысяч нидерландских солдат. Спустя три года их количество утроится благодаря прибытию на подмогу эскадры Витте де Витта, но в дальнейшем численность контингента сократится почти столь же резко[382].

На смену первоначальному боевому порыву в Бразилии постепенно пришли безразличие или прямое нежелание служить делу голландцев. Причина заключалась не только в том, что их военная машина стала давать сбои. Условия жизни рядовых солдат в Бразилии были плачевны, и вести об этом доходили до Соединенных провинций. В одном опубликованном в 1649 году памфлете в форме диалога вымышленных персонажей главный герой делает следующее замечание об острове Тапарика (Итапарика) в Бразилии: «Наши люди здесь мало что могут сделать, упорно работая над постройкой укреплений при очень плохом снабжении продовольствием. Похоже, что они страдают от голода, причем у матросов дела как минимум столь же плохи, как и у солдат, потому что они никогда не отдыхают». Собеседник этого персонажа не удивлен, что многие солдаты и матросы дезертируют: «Здесь [то есть в Соединенных провинциях] собака бы убежала от своего хозяина от такого обращения»[383].

У потенциальных солдат и матросов было множество альтернатив. Конкуренцию нидерландским начинаниям в Атлантике составляла служба в рядах ОИК и в армиях других европейских держав. В 1646 году агенты из Венеции и Гессена заманивали крупными денежными суммами множество солдат из Амстердама, Гааги и других городов[384]. Директора ВИК, встревоженные этой ситуацией, обратились к Генеральным штатам с просьбой запретить иностранным вербовщикам действовать на территории Соединенных провинций[385]. Офицеры, занимавшиеся комплектацией вспомогательной эскадры Витте де Витта, тоже находились в незавидном положении. Полковники и капитаны кораблей прилагали большие усилия, чтобы убедить молодых людей записываться в экспедицию в Бразилию, но не встречали особого отклика[386]. Лица, пытавшиеся вербовать солдат нидерландской армии в гарнизоне города Берген-оп-Зома, были явно столь разочарованы, что издевались над потенциальными рекрутами[387]. Другие вербовщики представляли Бразилию в розовом цвете: прекрасная питьевая вода, изобилующие рыбой побережья, комфортные казармы, отличные возможности заработать денег на стороне — и все это совершенно без каких-либо особых усилий. Кроме того, утверждалось, что солдаты смогут вызвать своих жен и детей и жить отдельно от гарнизона вместе с семьями, как только экспедиция доберется до места назначения[388]. К 1650 году вербовщики, которым было поручено набирать новых солдат для Бразилии, убедились, что к этому предприятию совершенно не было интереса. В Хорне, Энкхёйзене и соседних городах их усилия оказались тщетными, а в Гааге и Делфте удалось завербовать не более трех десятков человек[389]. Это безразличие резко контрастировало с энтузиазмом, который продемонстрировали молодые мужчины всего через два года, когда бесчисленные толпы людей записывались в нидерландский военный флот во время первой войны с Англией[390].

Англия могла вести войны против голландцев, лишь прибегая к принудительной вербовке, — этот метод использовали и другие морские державы, чтобы решить проблему комплектации своих флотов{347}. Соединенные провинции с их республиканским устройством государства не прибегали к такому решению, которое их соперники традиционно интерпретировали как основанное на полномочиях монарха призывать своих подданных на защиту страны{348}. Однако отсутствие принудительной вербовки не означало, что моряки делали совершенно добровольный выбор в пользу службы на нидерландских судах, совершавших океанские экспедиции. Подобно солдатам, которые в итоге оказывались в гарнизонах по ту сторону Атлантики, матросы зачастую становились жертвами вербовщиков-мошенников — этих «торговцев душами». В данной роли обычно выступали женщины в Амстердаме, Роттердаме и Мидделбурге, которые предоставляли молодым мужчинам еду, выпивку и ночлег. Спустя несколько недель эти дамы пытались убедить своих постояльцев записаться на службу в адмиралтейство или какой-нибудь большой военный отряд (см.{349}). Впрочем, не все владельцы постоялых дворов были своекорыстны — и не все эти лица были женщинами. Например, шотландские моряки в Роттердаме в 1630–1660 годах могли получить такие услуги по меньшей мере в 61 месте. Их предоставляли и отдельные лица, и супружеские пары, и различные товарищества, причем все они тоже были шотландцами, которые, видимо, стремились помочь своим землякам, а не облапошить их{350}.

Солдатам и матросам, которые хотели устроиться на службу ВИК в Амстердаме, требовалось зарегистрироваться в Вест-Индис Хёйсе — штаб-квартире компании. Представление о том, что поджидало этих людей с самого первого дня службы, можно получить из заметок одного участника экспедиции по захвату Пернамбуку в 1629–1630 годах. Будущие солдаты должны были дать клятву, что по пути в Бразилию они имеют право сдаться неприятелю лишь в том случае, если на их корабле произойдет взрыв в результате возгорания порохового погреба. После этого торжественного обещания они шли маршем под знаменем через весь Амстердам к поджидавшим их судам, на которых солдат доставляли на остров Волевейк на входе в городскую гавань. После экзерциции и смотра рядов все солдаты приносили присягу на верность своим командирам и полковым регалиям[391]. Перед отправкой солдатам иногда вручали колюще-рубящее оружие (рапиру), кремневое ружье и гамак, хотя обычно им приходилось покупать снаряжение за собственные деньги. Необходимые для этого средства имелись не у всех, поэтому кое-кто брал взаймы у родственников или вербовщиков. Единственным обеспечением для таких займов зачастую выступало будущее жалование[392].

Вечной проблемой трансатлантических путешествий была природная стихия. Из-за плохой погоды даты отправления экспедиций могли откладываться на несколько месяцев, а кроме того, ненастье влияло на самочувствие людей, долгое время находившихся