Гасконец. Том 3. Москва - Петр Алмазный

пара молодых стрельцов. У одного в руке была пищаль, у другого сабля. Я одним прыжком оказался перед стрелком и вонзил багинет ему в грудь. Второй ударил саблей, и я прикрылся умирающим. Лезвие вошло бедолаге в плечо и тот испустил дух. Я сбросил труп с багинета и тихо, по-русски, прошипел:

— Беги, малец.

Стрелец не послушался и набросился на меня. Пришлось ударить его прикладом в челюсть. Парень мешком повалился мне под ноги, и я пошёл на второй этаж. Следом за мной, в дом проскользнули мушкетёры. Не оборачиваясь, я крикнул им:

— Занимайте дом! Скоро прибудут гости.

Я начал подниматься по лестнице. Зажав ружьё под мышкой, я достал пистолет и зарядил его. Как раз вовремя. Ещё пара стрельцов, с настоящими алебардами, выскочила на пролёт передо мной. Я выстрелил в одно, бросил пистолет себе под ноги и перехватил ружьё двумя руками. Выживший стрелец замахнулся алебардой. Я нырнул под древко и через мгновение багинет вошёл несчастное в шею. У меня не оставалось больше сил на сожаления.

Я поднялся на второй этаж. Дверь в комнату, где я видел какое-то движение, была приоткрыта. Но стоило мне сделать шаг, как раздались выстрелы. В коридоре, за парой перевёрнутых столов, пряталось пять или шесть стрельцов. Я посмотрел на них. Бросил на пол багинет, снял с головы пробитую пулей шляпу.

— Господь сегодня не с вами, — сказал я по-русски.

Стрельцы начали перезаряжаться. Я вздохнул, бросил пистолет. Медленно пошёл к ним. На ходу, вытащил из ножен обе сабли. Дело, конечно же, было не в Господе. Просто стрельцы уже успели напиться. Просто вооружали их до сих пор убогими пищалями, а не хорошими винтовками. Просто никто из них так и не успел ничего сообразить. Я видел, как трясущимися руками они пытаются засыпать в стволы нужное количество пороха. Мне не нужно было даже перепрыгивать через столы. Я просто подошёл к ним и холодно сказал:

— Кладите ружья, и можете идти.

— Купец нас… — начал было один из стрельцов.

— Купцы утром будут казнены, по приказу Алексея Михайловича.

— А ты кто вообще… — наконец-то догадался один из стрельцов.

— Ваш последний шанс не умереть предателями.

Стрельцы переглянулись. Не знаю, что убедило их. Мой холодный и уверенный голос, или то, что весь дом уже занимали мои стрелки. Или, может быть, в глубине души стрельцы и так понимали, насколько бессмысленными и лживыми были наветы купцов. Но парни бросили на пол ружья и отступили к стене. Мне уже не было до них дела. Я качнул головой в сторону и отошёл. Стрельцы побежали к лестнице. Я же вернулся к приоткрытой двери. Постучал в неё эфесом сабли.

— Открыто, — рассмеялся кто-то.

Я надел шляпу на саблю и просунул в дверь. Кончено же, прогремело сразу два выстрела.

— Никак вы, блин, не научитесь, — рассмеялся я, входя в комнату.

Рассмеялся и сразу заткнулся. Двое купцов, с разряженными уже пистолетами, стояли передо мной. У одного из них в руке была свеча. А между ними, привязанная к стулу, сидела девушка. По мокрым волосам и одежде я понял, что она уже была облита маслом.

— Ну что, — осклабился один из купцов. — Козыри у кого теперь?

Глава 16

Я внимательнее пригляделся к девушке. На секунду, я даже испугался, что ублюдки смогли добраться до моей семьи. Но девушка была мне совершенно не знакома. Русые волосы, маленькое круглое личико. Пленница потеряла сознание, и поэтому не смотрела на меня. Я сделал шаг вперёд.

— Куда⁈ — рыкнул тот, что держал свечу.

Между нами было метра полтора. Я бросился вперёд и взмахнул саблей. Но у меня не было никакого повода рубить купца. Вместо этого, я рассек свечу, да так, что верхняя часть осталась на лезвии сабли. Противники охнули, я же поднёс лезвие к себе. Мгновение моё лицо освещало пламя свечи. Очень хотелось пошутить в духе того анекдота с грузином в конце тёмного коридора. Но я боялся, что купцы не оценят моих глубоких познаний в тупых анекдотах. Так что я просто молча задул свечу.

Враги выхватили сабли и бросились на меня. Тусклого лунного света, что пробивался через окна, им едва хватало, чтобы не зарубить друг дружку. Я же ловко отбивал их атаки, спокойно изучая обстановку. Кирилл Афанасьевич сказал, что отца давно нет. Но нужно найти доказательства его вины. Конечно, сыновья всё расскажут под пытками. Вот только палачей я под рукой никогда не держал. Может придётся обратиться к местным специалистам?

Драка начала меня утомлять. Я выбил саблю из рук первого купца, а затем рассёк живот второму. Тот не умер — пока ещё. Но сразу же выбросил оружие и упал на колени, пытаясь ощупать себя. Рана то была пустяковой, я знал, как рубить. Но трусы всегда уверены в том, что-их-то родимым ранят сильнее других. Я ударил ублюдка сапогом по носу и тот растянулся на полу. Тогда пришла очередь второго.

Тот уже пытался вылезти в окно, но я схватил его за шиворот и бросил через всю комнату. Купчёнок отлетел метра два, ударился спинов в стенной шкаф. Сверху на него посыпалась одежда и украшения. Я подошёл к нему и нащупал саблей горло.

— Признаешься во всём, и умрёшь завтра, а не сегодня, — сказал я.

— Нельзя мне умирать, нельзя! У меня дело семейное, ты что! Давай я тебе денег дам, стрелец⁈ — залепетал купчёнок.

— Поднимайся, — велел я.

Тот послушался. Он встал в полный рост, не потрудившись убрать с плеч свалившуюся на него одежду. Я оглушил его ударом рукояти и потащил обоих детей купцовских во двор. Его уже занимали стрельцы со всего Пскова. Про облитую маслом девушку, я почти сразу же забыл. Я же понятия не имел, кто это такая и что здесь делала. Сперва мне хотелось решить насущные проблемы.

Мои люди, в это время, заняли оборону по периметру здания. Стрельцы не решались нападать. Первая серия выстрелов очень наглядно показала им, чего стоит опасаться. Всё-таки пятьдесят человек с новейшими винтовками, засевшими в окнах, это сила.

Я подошёл к дверям и распахнул их ногой. Несколько пищалей сразу же оказались нацеленными на меня. Я рассмеялся, вытаскивая купчят наружу:

— Эй, люди добрые! С кем тут говорить можно?

— А ты кто такой, с тобой говорить? — донеслось со стороны стрельцов.

— Друг