Гасконец. Том 3. Москва - Петр Алмазный

Я повернулся к нему. Слепой стоял прямо, уверенно. Я вспомнил, как стрелец обвинял его в том, что он так ничего и не рассказал про тайный ход. Мог ли я ему доверять? Свою жизнь, ещё куда ни шло. Но жизнь моих друзей и боевых товарищей… это было уже слишком. Я подошёл к мужчине и положил руку ему на локоть.

— Не знаю я ни про какой подвал, отче, — сказал я.

— Грех это, батюшке врать, — вздохнул мужчина.

Я вздохнул и вернулся к трупам. Понадобилось минут пять, чтобы вытащить из четверика. Вот только кровь с пола я бы вытереть всё равно не смог. Когда я уже возвращался в общий зал, туда спокойно и по-хозяйски зашёл мужчина в дорогом кафтане. Следом за ним шли и три стрельца. Мужчина оглядел четверик и громко спросил:

— Кто тревогу поднял⁈

— Мне неведомо, — улыбнулся священник. — Никого не видел.

Я усмехнулся. Священник стоял гордо, ничуть не боясь вошедших. Хотя он и должен был узнать по голосу мужчину в дорогом кафтане. Он точно не был стрельцом. Борода была подстрижена по европейской моде, значит вряд ли был и боярином. Может быть какой купец или наёмник? Я затаился, стараясь не привлекать к себе внимания. Нырнув обратно в темноту коридора, я лишь едва выглядывал из прохода. К счастью, всем было на меня наплевать.

— Ты со мной не шути, отче, — прошипел мужчина в дорогом кафтане.

Он подошёл ближе к священнику. Положил руку на эфес своей сабли. Вряд ли слепой мог бы это увидеть, так что, скорее всего незнакомец сам себя подбадривал. Я мог ворваться в любой момент, в надежде положить всех четверых до того, как они закричат. Вот только стоило протупить хотя бы секунду, и в церкви уже будет вся стрелецкая рать. Я решил дать священнику возможность отбрехаться. И в случае чего уже полагаться на саблю, как на последний аргумент.

— Зачем мне шутить, — склонил голову священник. — Смехотворство Богу не угодно. Но я не видел никого.

— Клянешься⁈ — с нажимом произнёс мужчина.

— А я говорю вам: не клянись вовсе. Ни Небом, потому что оно Престол Божий…

— Понял, понял! — мужчина в дорогом кафтане взмахнул руками перед лицом слепого. Тот лишь кротко склонил голову.

— Я никого не видел, Кирилл Афанасьевич.

— Ладно, но кто кричал?

— Крики слышал, — ответил священник. — Но снаружи. Может по холмику обыщете. Ко мне никто не заходил, Кирилл Афанасьевич. Люди ваши уже всё осмотрели.

Стрельцы начали перешёптываться за спиной мужчины в дорогом кафтане. Сам Кирилл Афанасьевич тяжело вздохнул и подошёл к ним. Вчетвером, они начали что-то в пол голоса обсуждать. Я потянулся вперёд, стараясь прислушаться. До меня дважды долетела фамилия «Игнатов». Этого человека уже упоминали те стрельцы, которым не повезло скрестить со мной сабли. Убитый Игнатов перед смертью рассказал им о секретном ходе. Скверное дело.

— Ладно, — вздохнул Кирилл Афанасьевич. — Живи пока. Нам нужно ещё местечко проверить.

Я сразу понял, что пойдут они туда же, куда послали прошлую группу. В дом к некоему Игнатову. Я быстро вернулся к трупам и застегнул на поясе ножны. Подвесил сразу две сабли. Я, конечно, не Анри д’Арамитц, но чего-то могу показать. После чего, я вернулся в четверик. Стрельцы уже ушли, священник стоял у закрытых дверей. Он упёрся в них лбом и руками и, кажется, плакал. Я быстро подбежал к нему.

— Отче? Чем я могу вам помочь?

— Игнатов хорошим был человеком, — вздохнул священник. — Пусть и грешным.

— Чем занимался?

— Соль продавал, но в сыром подвале её держал. Так он весила больше, — вздохнул священник. — Да и получал её не через ворота.

Я посмотрел в сторону входа в подвал. Значит священник тоже был в деле. Я спросил у него:

— Где он жил?

— Зачем тебе?

— Пойду за этими молодчиками. Они ведь явно смогут один с одним сложить и догадаться, что их друзья сюда пришли.

— Убьёшь их?

— У меня выбора нет. Кто этот Кирилл Афанасьевич?

— Купец, — усмехнулся слепой. — Но он так, на побегушках. Говорю же, добрый человек, если б я знал, кто у бунтовщиков главный… думаешь сам бы через лаз не сбежал и к Алексею Михайловичу не побежал?

Слепой замолчал. Потому усмехнулся снова, на этот раз куда печальнее. Он потрогал окровавленную повязку у себя на глазах и добавил:

— Ну, сейчас то уже не побегу. А раньше бы…

— Где жил Игнатов? — снова спросил я.

Священник рассказал, и мы коротко попрощались. Он перекрестил меня, я поклонился и бросился прочь из церкви. Город спал, но всё равно — тут и там в окнах горел свет. Ориентируясь по описанию священника, я заскользил вниз с холма. Не зря церковь называлась Церковью Василия на Горке. Минут через пять, я уже прятался за старой брошенной телегой, напротив дома купца Игнатова.

Высокие ворота, ведущие во двор, были выбиты и лежали на земле. Я подбежал к ним, спрятался за деревянной оградой. Трупов не было, но запах крови я мог учуять. Проскочив во двор, я обнаружил, что из старого сарая торчат ноги. Не было сил и желания проверять, но скорее всего, тела охраны бросили там. Значит поубивали всех совсем недавно. Может быть этим вечером.

Из дома раздался женский крик и у меня уже не было времени медлить. Я бросился вперёд. Один из казаков остался на стрёме и заметил меня. Он успел крикнуть:

— Стоять!

А потом я добежал до него, выхватив из ножен обе сабли. Лезвие рассекло сперва воздух, потом глотку негодяя. Тело мешком свалилось мне под ноги. Я пожалел только о том, что не взял с собой пистолеты. Вошёл в дом. Всё было перевёрнуто. На полу лежали ткани и бумаги. Перевёрнутые сундуки тут и там были выпотрошены. Я прошёл дальше, стараясь ориентироваться по звуку. Крик снова повторился. На этот раз более сдавленный, словно, кого-то держали или душили.

Я вошёл в следующую комнату. Там оставалось двое стрельцов и сам Кирилл Афанасьевич. Он уложил на стол какую-то девушку, может быть возраста Джульетты. Платье на неё было ещё целым, зато уши истекали кровью. Ублюдки вырвали золотые, скорее всего, серьги. Я не стал тратить время на разговоры.

Просто ворвался смертоносным вихрем в комнату.