История улиц Москвы. От Неглинной до Басманной - Никита Денисович Здоровенин

к нему и думаешь: да ведь это обычный мусоропровод. А вот и нет! Все 160 мусоропроводов комплекса соединяются в одну систему, и пакетики летят из всех домов на одну сортировочную станцию. Там их, по идее, должны были сортировать, но на самом деле просто вывозили на свалку. Эта система до сих пор функционирует.

Хотели также наладить умную систему обогрева, как потом сделали в гостинице «Космос». Датчики замеряли бы температуру воздуха снаружи и относительно нее автоматически регулировали бы отопление. Но до реализации этой идеи руки не дошли. Считается, из-за экономического кризиса проект потихоньку стали сворачивать. Большинство экспериментальных домов заменили типовыми. Из двух экспериментальных школ построили одну, из трех детских садов – тоже один. Не построили и прадедушку современных ТЦ. В этой постройке разместились бы рестораны, кафе, магазины, закусочные и центр сборки заказов. Заказы бы развозили по домам микрорайона, в которых установили для этого специальные камеры – вроде современных постаматов. Можно было оставить заказ на необходимые товары, а вечером их забрать уже в доме. Несмотря на то, что не все утопические идеи Северного Чертанова удалось воплотить, район все равно выглядит необычно. Недаром в фильме Бондарчука «Притяжение» именно сюда падает корабль с инопланетянами, а не в какой-нибудь Бруклин.

Серпуховский вал

В ЭТОЙ ГЛАВЕ:

• Москвич катается на велосипеде прямо в своем доме.

• Хрущев на мгновение мирится с американцами.

• Красные побеждают белых с помощью радиобашни.

Серпуховский вал – редкое, особенное дитя двух топонимов, которые встретились, породили его, а сами исчезли с улыбающегося лица Москвы. Камер-Коллежский вал и плоть от плоти его – Серпуховская застава. Камер-коллежский вал учредила Камер-коллегия, по сути – министерство, которое контролировало таможенные сборы и почему-то в придачу заведовало земледелием и скотоводством. Камер-коллегию волновал главный, насущный, центральный, краеугольный вопрос Москвы, а может, и Российской империи.

Вопрос алкоголя и взимания с него пошлин. По-хорошему, те, кто ввозил в Москву алкоголь, должны были заплатить пошлину. Но это правило легко игнорировалось, поскольку въехать можно было сотнями различных путей и все проконтролировать было невозможно. Камер-коллегия решила вопрос ландшафтным дизайном.

Вокруг Москвы было насыпано кольцо земляного вала. От мерещащихся на краю коллективной памяти монголов оно бы не защитило, но с обозом, полным медовухи, через него уже не перемахнешь. По внешней кромке вился ужиком ров, по внутренней неторопливо разъезжали конные патрули. Москвичи и гости старой столицы въезжали через заставы, на которых дежурили взиматели податей и полицейские. Позже, когда отменили таможню внутри Российской империи, остались одни полицейские. Они проверяли паспорта у въезжающих в город. В 1771 году в Москве была страшная эпидемия чумы. Тогда разумно запретили хоронить людей в пределах Камер-Коллежского вала, условной границы города. И по кромке он оброс бубонами кладбищ чумных жертв. К середине XIX века та часть Москвы, что была внутри вала, управлялась городской думой, а та, что за валом, считалась «загородной» и управлялась местным самоуправлением – земством. Земство оказалось более расхлябанным, и за валом развелись целые очаги преступности. Марьина роща, Благуша (недалеко от Измайлово), Хапиловка (как будто даже фонетически намекает – схапают еще что-нибудь тут) – в такие места лучше было не соваться. Камер-коллежский вал вскоре упразднили и срыли – не нужен он был. Его сегменты развивались по-разному: какие-то просто исчезли, какие-то стали безымянными дворовыми проездами, какие-то незаметно стали частями Третьего транспортного кольца, а другие – взрослыми самостоятельными улицами. Как наш Серпуховской вал (исторически писали так – через «о» на конце).

В конце советской эпохи на волне модернизма к нему причалил «Дом-корабль». Невероятно длинный и необычный 400-метровый «Дом атомщиков». Его строило Министерство среднего машиностроения. За этим нейтрально-скучным наименованием скрывалось производство ядерных боезарядов и управление атомной промышленностью.

Поэтому неудивительно, что один из его архитекторов, Владимир Бабур, раньше работал с атомными реакторами. Некоторые особенности их строительства он перенес на этот «лежачий небоскреб». Например, стены поставили специально криво – под углами 87 и 93 градуса. Так они при землетрясении (на Тульской всякое бывает!) не сложатся, как карточки, а будут опираться друг на друга. Проектировка дома для людей специалистом в области домов для атомов привела к атомизации бытовых условий. Потолки получились достаточно низкие для такого элитного ЖК – 265 сантиметров. Комнатки – достаточно крохотные. Даже четырехкомнатные двухэтажные квартиры, как бы это шикарно ни звучало, не достигали в своей площади и 90 квадратных метров. А кухоньки вполне могли быть метров по 9. Зато в доме получились нереально длинные коридоры – по ним, говорят жители, вполне можно гонять на велике. 400 метров длины – это не шутки. Грандиозную постройку строили грандиозно долго: около 14–15 лет. Причем начали с двух концов, а заканчивали в серединке. Пока заканчивали серединку, в краях уже жили люди. Заселяясь с энтузиазмом в инновационный экспериментальный дом, новоселы встречали маленьких демонических монстров – особенности и микронеудобства, не дававшие дому-кораблю достигнуть уровня роскошного океанского лайнера. Инновационная система вентиляции не всегда работала, окна открыть было невозможно. Ну, точнее, возможно, но не хотелось – они выходят на Варшавское шоссе. Сразу же пришлось бы протирать квартиру от пыли. А шум машин совсем не походил на гул морского прибоя. Особенным образом ходил лифт. Он пропускал второй и тринадцатый этажи. На втором – различные учреждения. А на тринадцатом – второй уровень двухэтажных квартир. Такие давали многодетным семьям. Двухэтажных квартир здесь два слоя. В один – вход с двенадцатого этажа, во второй – с четырнадцатого. Жители говорят, что, несмотря на двухэтажность, квартиры все равно очень компактные, с девятиметровыми кухнями и почти отсутствующими прихожими. В доме очень много однокомнатных квартир по 36 квадратных метров. Их получали холостяки. За эту особенность «корабль» также прозвали «домом холостяков». Здесь без двух десятков тысяча кают, ой, в смысле – квартир, которые своим эталонным прямоугольником создают идеальный контраст круглому цветочку Даниловского рынка.

Современный, яркий, чем-то вычурный Даниловский рынок – один из старейших в Москве. Здесь неподалеку – первый московский монастырь, Даниловский. К монастырям, как мотыльки, подлетали и кружили вокруг торговцы. Оседая, они образовывали рынок, названный по монастырю. 1282 год – примерно в это же время появился барселонский брат Даниловского, Бокерия. За 700 лет повзрослел и возмужал Бокерия, осанился и приоделся Даниловский. Решение накрыть старый продовольственный рынок на месте Даниловского прилетело на крыльях модернизма в 1970-е. Чуть раньше, чем стал зарождаться «Дом атомщиков». Так что вначале был цветок. 14 бетонных лепестков толщиной всего в 4–5 сантиметров перекинуты через площадь диаметром 72 метра! По центру этой гигантской перевернутой ромашки – отверстие со стеклянным куполом.