История улиц Москвы. От Неглинной до Басманной - Никита Денисович Здоровенин

подсобили и получили памятник самому известному своему президенту, Шарлю де Голлю, прямо в объятиях полустакана. В придачу на открытии выступил тоже француз, хотя и родившийся в Бруклине, – Джо Дассен. Но Америка его отвергла: в 1940-е американское правительство «охотилось на ведьм», коммунистических или просто «антиамериканских», и как-то решило, что и отцу Дассена не место в Новом свете. Они уехали в добрый Старый. Спустя 30 лет Джо Дассен, уже кумир советской молодежи, выступил здесь – вместе с Аллой Пугачевой. Эмоции зрителей – ни в сказке сказать ни пером описать, но только это мы и можем сделать. Концерт не записывали, так просил Дассен. И расстроенные операторы, понурив камеры, отправились восвояси. Идти далеко не пришлось.

Журналистский пресс-центр был прямо тут, в гостинице. Она должна была быть всегда на виду. Она – идеальный лакомый кусочек, эталонная лакмусовая бумажка Советского Союза. Забойкотированная Олимпиада стала не последним событием «Космоса». Здесь сражались звездные шахматисты (конечно, на доске), здесь пели «песни года», в «Космос», что логично, съезжались космонавты и астронавты. Но Союз, дитем которого была гостиница, просуществовал недолго после ее открытия. И по фасаду незамкнутого стакана помчалась красная мазда Жанны Фриске в «Дневном дозоре» Бекмамбетова.

Если бы Илон Маск делал монумент запуску в космос своей красной теслы, то, хочется думать, он соединил бы этот кадр из «Дневного дозора» и монумент «Покорителям космоса» напротив.

Все просто: нужно было бы лишь вместо символичной ракеты подставить электрокар. Ракета – действительно символ. Педанты приходили и отмечали: это совсем не похоже ни на одну советскую ракету, летавшую в космос, и уж точно не похоже на Р-7, на которой был запущен в космос первый спутник. А Р-7 стала чем-то вроде иконы ракетостроения той эпохи. Она была первой успешно протестированной межконтинентальной баллистической ракетой. На ее же модификации позже полетел в космос Гагарин. А сейчас на ее потомке летают спутники и космонавты. Но никогда – по такой параболической траектории, как у монумента «Покорителям космоса». Ну да ладно: это же не чертеж инженера, а произведение искусства – можно и пофантазировать. Но прямые параллели с космической отраслью все же остались в космическом материале. Это – титан, из которого делают зубные импланты, винты для сращивания костей, а также космические корабли. На использовании этого материала, как считается, настоял Королев. Что-то не клеилось с полупрозрачным дымчатым стеклом изначального проекта. Как известно, инициатива наказуема: идею Королева одобрили, да дефицитного титана было не найти. Великому конструктору пришлось самому ратовать перед руководством, чтобы выдали нужные тонны красивого нержавеющего металла. Огромную конструкцию, самый высокий монумент Советского Союза, собирали на земле. Ракета лежала, скорее даже шлейф лежал, а ракета была лишь вишенкой на нем. Готовый монумент подцепили лебедками и кранами подняли. Монумент, впервые в мире, встал под углом 77 градусов относительно земли. Это первое на планете сооружение, заведомо спроектированное наклоненным. В основании шлейфа ракеты – те, кто «отковали пламенные крылья своей стране и веку своему». Эти слова – из стихотворения на том же постаменте. А люди: инженеры, рабочие, матери и огромный силуэт Ленина, который проступает сквозь года в деяниях и мыслях людей начала 1960-х. С другой стороны: конструкторы и инженеры. Все собрались, кроме самого Королева. Тогда личность главного конструктора была засекречена, и он остался в тени деревьев неподалеку. Там стоит его особняк, подаренный бывшему узнику ГУЛАГа за создание первого спутника Земли.

Стромынка

В ЭТОЙ ГЛАВЕ:

• Иван Таранов придумывает логотип метро.

• Три мужика с лопатами копают косую яму. И это – чрезвычайно важно.

• Москвичи говорят, что по улице вчера носились черти.

Название улицы Стромынка, кажется, редко произносят вслух, говорят просто: «Сокольники». Стромынка даже и не вяжется как-то в единую ткань с другими московскими названиями, как будто бы это древний артефакт из доисторических времен, случайно упавший в коробку с предметами, помнящих еще наших прапрабабушек. Стромынка – от села Стромынь. Раньше улица была частью одной из древнейших дорог центральной Руси – Большой Стромынской. Практически полностью она была грунтовой. Мощение было в лучшем случае в рамках Московской губернии и на въездах/выездах из городов. По этой дороге в Москву приезжали торговцы из Шуи, Юрьева-Польского, Владимира, Суздаля (в нем, кстати, тоже есть улица Стромынка). Их путь лежал через село Стромынь, где был старинный монастырь. В селе иногда останавливались поспать или просто отдохнуть. А что за наименование загадочное – Стромынь, откуда родилось оно – этого никто точно не знает, может, и приснилось уставшему путнику во сне. Загадочность заклинания не помешала ему перекинуться на новую станцию БКЛ – Стромынка. Путники с древнего торгового тракта о таком не могли и в самом смелом сне мечтать. Особенно о том, что с нее будет переход на Сокольники.

Раньше в Сокольниках жили соколы и сокольники. Сокольники в Сокольниках разводили и тренировали соколов для царских охотничьих забав. Но это все было на земле и в небесах, под землей таился другой, невиданный и страшный мир – царство темных сил.

Но 10 декабря 1931 года семеро отважных вошли во двор дома номер 13 на Русаковской улице и начали копать косую яму, проникая глубже дозволенного здравым смыслом. Так началось московское метро. Без полноценных исследований, без исчерпывающей геологической информации, без понимания, как работать с плывунами и подземными реками, если (а точнее – когда) они встретятся. Самое красивое, по мнению многих, метро в мире началось с ямы во дворе. И вместо сокола на специальную жердочку, сложив красные крылышки, приземлилась буква «М». Красную букву мы обычно воспринимаем как должное, как что-то само собой разумеющееся, но у всего есть свой дизайнер. Сокол – дитя эволюции, красная буква «М» Московского метрополитена – дитя Ивана Таранова.

Станция метро «Сокольники», сочетающая в себе и сокола и «М», – тоже его. Он спроектировал ее со своей женой Надеждой Быковой. Тогда молодой, чудом получивший заказ на первую станцию архитектор, возможно, и не предполагал, что стоит у истоков грандиозной транспортной системы, которая разольется далеко за пределы центральных станций красной, синей и зеленой веток. Таранову посчастливилось не только увидеть этот разлив, но и напрямую участвовать в нем своими идеями и проектами. Его идеи пронзают невидимой стрелой Амура подземное сердце Москвы: от лаконичного проекта Сокольников он перешел к ар-деко радиальной Белорусской, оттуда он эволюционировал до помпезного ампира Белорусской-кольцевой и ловко сманеврировал эпохой позже – ВДНХ и Спортивная идеально нейтральны, оставаясь красивыми, вписываясь последним элементом в хрущевский пазл всесоюзной борьбы с излишествами.

Далее Таранов перешел к практически