Слово для «леса» и «мира» одно - Урсула Ле Гуин

— Он очень хороших кровей.

— Говорите! Вас слушают!

И они стали обсуждать конские стати, не обращая внимания на бушующую стену. В конце концов в туннеле появились двое Земляных и бесстрастно пригласили:

— Пойдемте.

Они провели чужестранцев сквозь лабиринт коридоров к аккуратной электродрезине, похожей на большую игрушку; на ней они проехали несколько миль. Глинистые туннели вскоре кончились, и они оказались в известняковых пещерах. Конечная остановка находилась у входа в залитый резким светом зал, в дальней части которого на возвышении их ожидали трое троглодитов. При первом взгляде на них этнолог в Роканноне был посрамлен: все трое показались ему совершенно неотличимыми друг от друга. Как когда-то китайцы голландцам, как русские — центаврийцам… Потом он заметил, что Земляной, стоящий посередине, все-таки отличается от остальных: морщинистое белое лицо несло на себе печать власти, а его голову венчала железная корона.

— Что Повелитель Звезд ищет в Подземельях Могущественных?

Правильность Общего Языка вполне устраивала Роканнона, и он ответил на нем:

— Я надеялся прийти в эти подземелья как гость, чтобы изучить обычаи Владык Ночи и увидеть удивительные дела их рук. Я надеюсь, что смогу еще это сделать. Но сейчас затеваются злые дела, и я пришел к вам в спешке и в нужде. Я служитель Лиги Всех Миров. Я прошу отвести меня к звездному кораблю, который вы получили как знак доверия Лиги к вам.

Все трое бесстрастно смотрели на него. Возвышение, на котором они стояли, скрадывало разницу в росте, и глаза Роканнона оказались на одном уровне с похожими на камни глазами Земляных, застывшими на широких лицах без всяких следов возраста; Роканнон разглядывал их, будучи не в силах оторваться. Стоявший слева заговорил на ломаном пиджин-галакте:

— Нет корабль, — сказал он.

— Корабль есть.

После паузы говоривший неуверенно повторил:

— Нет корабль.

— Говорите на Общем Языке. Я прошу у вас помощи. На вашей планете появились враги Лиги. Если вы впустите этих врагов, планета не долго будет вашей.

— Нет корабль, — снова сказал левый Земляной. Остальные застыли, как сталагмиты.

— Должен ли я сказать другим Повелителям Лиги, что Земляной Народ не оправдал оказанного ему доверия и что он недостоин сражаться, когда придет Война?

Молчание.

— Доверяют либо оба, либо никто, — сказал наконец на Общем Языке средний Земляной в железной короне.

— Разве я попросил бы у вас помощи, если бы не доверял вам? Сделайте для меня хотя бы вот что: пошлите на корабле послание в Кергелен. Не нужно никому лететь на нем и тратить свои годы: корабль долетит сам.

Снова молчание.

— Нет корабль, — опять проскрипел левый.

— Идем, Повелитель Могиен, — сказал Роканнон и повернулся к троим спиной.

— Те, кто предает Повелителей Звезд, — четко и надменно произнес Могиен, — предают и более древние договоры. В прежние времена вы делали для нас мечи. Они еще не заржавели.

И он вышел вместе с Роканноном вслед за их приземистыми серыми провожатыми, которые молча привели их назад к железнодорожной ветке; потом снова была путаница сырых ярко освещенных коридоров, и наконец они выбрались наверх, к свету дня.

Отлетев на несколько миль к западу и покинув владения Земляных, они приземлились в лесу, на берегу протекавшей через него реки, чтобы посовещаться.

Могиена угнетала мысль о том, что он, хозяин, не выполнил желания своего гостя и тем самым сильно подвел его, поэтому обычное самообладание покинуло его.

— Слизняки! — в сердцах бросил он. — Трусливые твари! Никогда не скажут прямо, что они сделали или собираются сделать. Все Малые Народы таковы, даже фииа. Но на слово фииа хоть можно положиться… Так ты думаешь, что Земляные отдали корабль врагу?

— Не знаю, вряд ли.

— Одно я знаю совершенно точно: уж если они и отдадут его, то за двойную цену. Вещи, вещи — ни о чем другом они и думать не могут. А что имел в виду тот старик, когда говорил о доверии?

— Мне кажется, вот что: они считают, что мы, Лига, предали их. Сначала мы их поддерживаем, а потом внезапно бросаем на сорок пять лет: не шлем посланий, не пускаем к себе, твердим, что теперь они должны рассчитывать только на свои силы. И все это из-за меня, хотя они и не знают об этом. После всего этого — на какую помощь я могу надеяться? С врагом-то они, скорее всего, в контакт не вступили. Но даже если они и сговорятся насчет корабля — ничего от этого не изменится. Врагу от него еще меньше проку, чем мне.

Ссутулившись, Роканнон стоял и смотрел в прозрачную реку.

— Роханан, — Могиен в первый раз обратился к нему запросто, как к родственнику, — возле этого леса в замке Кьодор живут мои двоюродные братья; у них тридцать воинов ангья с мечами и три деревни Средних. Они помогут нам наказать Земляных за их наглость…

— Нет, — отрезал Роканнон. — Скажи своим людям, чтобы они не спускали с Земляных глаз — это действительно нужно; враг ведь может их подкупить. Но нарушать из-за меня Запрет и начинать войну не надо. Какой в этом смысл? В такие времена, как сейчас, Могиен, одна человеческая судьба ничего не значит.

— Если она ничего не значит, — подняв темное лицо, задумчиво сказал Могиен, — то и все остальное тоже.

— Повелители, — обратился к ним Яхан, молодой и стройный Средний, — за рекой среди деревьев кто-то есть.

Там, куда он показывал, сквозь темную хвою мелькало что-то яркое.

— Фииа! — уверенно сказал Могиен. — Посмотрите на крылатых.

Уши у коней стояли торчком, и все четверо смотрели в сторону другого берега.

— Могиен, Повелитель Халлана, проходит путями фииа как друг!

Голос Могиена зазвенел над широкой рекой, шумевшей на перекатах, и сразу же на другом берегу, из пронизанного солнечными лучами сумрака под деревьями, появилась маленькая фигурка. Было трудно уследить за ней: из-за игры света и теней ее очертания дрожали и менялись, и казалось, что она пританцовывает. Ее легкие движения совершенно не нарушали солнечную рябь на мелководье, и Роканнону почудилось, что фиа идет прямо по поверхности реки. Полосатый конь поднялся и, мягко ступая своими толстыми ногами с полыми костями, подошел к кромке воды. Когда фиа выбрался на берег, большое животное подставило ему голову, и тот сначала только дотронулся до него, а потом, уже смелее, потрепал полосатые мохнатые уши. Затем фиа подошел к путникам.

— Привет тебе, Могиен, наследник Халлана, Солнцеволосый, Меченосец!

Детскими были мелодичный голосок, а также маленькое и легкое тело, но совсем не детским — лицо.

— И тебе привет, гость Халлана, Повелитель Звезд, Странник! — загадочный взгляд больших и светлых глаз на мгновение остановился на Роканноне.

— Все имена и новости известны фииа, — улыбаясь, сказал Могиен, но маленький человечек не улыбнулся в ответ. Это удивило даже Роканнона, который видел фииа до этого только во время краткого посещения одного из их поселений исследовательской командой.

— О Повелитель Звезд, — произнес дрожащий голосок, — кто это летает на крылатых кораблях, которые прилетают и убивают?

— Убивают? Твоих сородичей?

— Все мое селение, — сказал человечек. — Я был со стадами на холмах, когда услышал в мыслях, как меня зовут. Я пришел, а они сгорали в пламени и кричали. Там было два корабля на вертящихся крыльях. Из них лился огонь. А теперь я остался один и должен говорить вслух. Там, где в моих мыслях был мой народ, теперь только огонь и молчание. Зачем это сделали, о Повелитель?

Он смотрел то на Роканнона, то на Могиена, но те ничего не отвечали. Тогда, согнувшись, словно от страшной боли, он присел и прикрыл руками лицо.

Могиен стоял над ним, сжимая рукояти мечей, и его трясло от гнева.

— Я отомщу тем, кто погубил фииа, клянусь! Роханан, как это может быть? У фииа нет мечей, нет богатств, нет врагов! Взгляни, все его родные мертвы, все, с кем он говорил без слов, все его соплеменники. Одному фиа не выжить. Оставшись один, он умирает. Зачем они погубили его сородичей?

— Чтобы все знали их силу, — сурово ответил Роканнон. — Возьмем его с собой в Халлан, Могиен.

Высокий ангья опустился на колени перед маленькой скорчившейся фигуркой.

— Фиа, друг Высоких, летим со мной. Я не могу говорить в твоих мыслях так, как говорили твои сородичи, но знай, что слова, которые носит ветер, не всегда пустые.

Молча они взобрались на коней; фиа, как ребенок, устроился в высоком седле перед Могиеном, и снова четыре крылатых взвились в воздух. Их подгонял сырой южный ветер, и уже к концу следующего дня под крыльями своего коня Роканнон увидел мраморную лестницу, поднимавшуюся по лесистому склону, Мост-над-бездной, переброшенный через зеленую пропасть, и освещенные вечерней зарей башни Халлана.