Сталин и заговор Тухачевского - Валентин Лесков

По сравнению с названными лицами широко прославленные Чапаев, Пархоменко и Щорс являлись, конечно, второстепенными фигурами. Все трое — лишь командиры дивизий, каких имелось очень много. Щорс, командир знаменитого Богунского полка, потом 44-й стрелковой дивизии, освободитель Киева от петлюровцев, награжденный за это почетным Золотым оружием, мог бы много сделать. Но в 1919 г. в бою в районе Коростеня — всего в 24 года! — оказался убит. Но не врагом, а одним из «своих» — в результате политических интриг. Столь необычная судьба, замечательный ум и отвага сразу сделали его, как греческого героя Ахиллеса, героем народных песен. Воистину, тот, кого любят боги, умирает молодым!

Следует отметить, что решительно все биографические справки, представленные Б. Викторовым, чрезвычайно неудачны. В них нет необходимых дат, показывающих движение по должностям (а это очень важный момент), не указывается конкретно, где и чем командовал каждый из «военачальников высокого ранга», не указывается круг друзей данного лица, да и круг подчиненных не очень-то называется.

Больше того, в биографические справки вкрадываются подозрительные «умолчания» и передержки. Например, о Тухачевском говорится, что он в годы Гражданской войны командовал «фронтами». Такое утверждение создает искаженное представление о степени значимости Тухачевского. Его командование в этом плане имело на деле следующие этапы: 28. 12. 1918-19. 01. 1919 г. — помощник командующего войсками Южного фронта (затем командующий 8-й армией); 31. 01. 1920-28. 04. 1920 г. — временно командующий войсками Кавказского фронта; 29. 04. 1920-04. 08. 1921 г. — командующий войсками Западного фронта (против поляков). Как видим, «командование фронтами» не занимало у Тухачевского слишком много времени, было эпизодичным. Всякого рода похвалы по его адресу, часто и в виде поощрения, всегда перемежались с угрозами ареста и даже трибунала. Ими грозили политический комиссар 1-й армии Калнин, член РВС Восточного фронта Кобозев, командующий фронтом Вацетис, даже сам Троцкий.

Не отмечается, что маршалом Тухачевский стал лишь в конце 1935 г. (согласно постановлению ЦИК СССР и Совнаркома СССР), т.е. маршалом он был вполне «свежеиспеченным»; что первым заместителем наркома обороны СССР он был не просто «до 11 мая 1937 г.», а лишь с апреля 1936 года, то есть он находился в указанной должности не пять или десять лет, а всего только 13 (!) месяцев. Эта кратковременность пребывания в столь важной должности, куда просто так не попадают, говорит о страшнейшем интриганстве, процветавшем «за кулисами». И, разумеется, «забывает» Б. Викторов отметить (вот она, его «добросовестность»!), что в период с февраля 1915 по август 1917 г. Тухачевский находился в немецком плену! Он, следовательно, в Первую мировую войну почти и не воевал, значит, военный опыт его был весьма скромный!

Как он попал в плен? Об этом щекотливом моменте всегда умалчивали, дабы не подпортить «героическую» репутацию прославляемого маршала! Но вот, наконец, слегка копнули и этот сакраментальный эпизод. Что же обнаружилось? Картина вовсе не почетная, хотя Тухачевский явно старался ее приукрасить, чтобы спасти подмоченную репутацию!

Он попал в плен в Карпатах 19 февраля 1915 г., в снежную ночь, когда бездарный командующий Сиверс позорно погубил свою 110-тысячную армию. Ночью, в метель, немцы прорвали фронт и внезапно напали на гвардейскую роту Тухачевского, спавшего в это время в окопе, завернувшись в бурку. Героическая версия маршала гласила: «Но когда началась стрельба, паника, немецкие крики, Тухачевский вскочил, выхватил револьвер, бросился, стреляя направо и налево, отбивался от окружавших немцев. Но врывавшимися в окопы немецкими гренадерами был сбит с ног и вместе с другими взят в плен».

Это кажется совершенно недостоверным. Стали бы немецкие гренадеры щадить его, если бы он убил или ранил их товарищей? Конечно нет! Они бы его тут же прикончили в горячке боя! Если же этого не случилось, то лишь по одной причине: увидав, что дело безнадежно, Тухачевский бросил свой револьвер, закричал по-немецки: «Мы сдаемся!» — постыдно поднял руки и велел сдаться остаткам роты. А последняя в этом бою, как говорят осведомленные люди, была «почти полностью уничтожена».

Вот почему он сам уцелел: в виде благодарности за такую услугу! Хотя, возможно, немцы сгоряча и задали ему «трепку»!

Для удивления нет места. Поручик Тухачевский пошел на фронт не воевать за Россию, как многие другие, а, по его собственным словам, просто делать карьеру, блестящую карьеру. Он твердо намеревался выйти в генералы — уже в 30 лет! И вот такая незадача, конец всем честолюбивым мечтам! Поскольку в настоящей отчаянной ситуации «светили» не генеральские погоны или хотя бы орден, а немецкий штык или пуля, он решил проявить благоразумие, утешая себя вполне понятной мыслью: «Из плена еще можно, брат, сбежать, а с того света уже не удастся».

За то, что Тухачевский сдался сам, без серьезного боя, говорят два факта, совершенно неоспоримых:

1. Он не получил ни одной раны, ни одной царапины;

2. А вот его начальник, командир роты Веселаго, участник русско-японской войны, имевший за храбрость Георгиевский крест, тот действительно яростно сражался до конца. Его закололи штыками четыре немецких гренадера. На теле доблестного капитана позже насчитали более 20 (!) пулевых и штыковых ран.

В других биографических справках также кое-что «стыдливо» опускается: что Уборевич был в немецком плену (!) в феврале-августе 1918 г. (откуда бежал); что вместе с Якиром в 1927-1928 гг., — по распоряжению Правительства и своего наркома он учился в Академии германского Генерального штаба; что подполковник царской армии Корк (1887— 1937), командарм 2-го ранга, исполнял обязанности военного атташе в Германии и тоже учился там в Академии (вместе с Эйдеманом, Аронштамом, Тимошенко и Мерецковым), что комкор Путна (1893-1937) был не просто «военным атташе в Великобритании», но и военным атташе в Германии, Японии и Финляндии, что он имел личную связь с крупнейшим троцкистом И.Н. Смирновым (1881-1936, чл. партии с 1899 г.), поддерживавшим тайный контакт с Троцким, высланным за границу; что Примаков (1897-1937) являлся открытым и яростным троцкистом, ведшим агитацию в пользу Троцкого не только в своей дивизии, но и в целом ряде волостей; комкор Фельдман (1890-1937), солдат царской армии, друг Тухачевского, начальник его штаба в Ленинградском военном округе, имел постоянную связь с Пятаковым (1890-1937, чл. партии с 1910), одним из «твердых» троцкистов, первым замом Орджоникидзе в Наркомате тяжелой промышленности. Формально о связи Путны со Смирновым, Фельдмана с Пятаковым Викторов мельком упоминает, но обычному читателю эти имена уже ни о чем не говорят. «Социалистический Вестник» (1937, № 14-15, с. 23) добавляет к сказанному ту интересую деталь, что Фельдман являлся «старым одесским (!) большевиком» и, будучи соратником Тухачевского, успел побывать на должности начальника военного отдела Наркомтяжпрома СССР, то есть являлся важным связующим звеном между маршалом и С. Орджоникидзе, главой данного наркомата.