Сталин и заговор Тухачевского - Валентин Лесков

Но, может, все дело в том, что просто мало данных? Ничуть не бывало! Данных более чем достаточно! А фигура — одна из интереснейших, и даже исключительных по героизму!

Имя этого человека — Иван Семенович Кутяков (1897-1942). До своей гибели он был человеком исключительной известности и популярности. Последние же определялись количеством орденов и геройскими подвигами. В РККА высший орден Красного Знамени имели около 15 тысяч бойцов и командиров, два ордена — 300 человек, три — более 30, четыре — 9, 5 (!) орденов — всего два человека — Буденный и Кутяков. Следовательно, Кутяков по количеству орденов Красного Знамени опережал даже очень разрекламированных Якира и Уборевича (те имели их по 3!). Легко поэтому представить, какой он имел в армии неформальный авторитет!

Какова его биография? Кутяков родом из бедной семьи, а родился в селе Красная Речка Самарской губернии. При царской власти работал пастухом, в армию призван в 1916 г. Но в военных действиях Первой мировой войны почти не участвовал (сначала находился в качестве унтер-офицера в запасном пехотном полку в Астрахани и Царицыне, затем, как командир взвода, — на Румынском фронте).

После Февраля 1917 г., всего двадцати лет, избран председателем полкового комитета. В декабре 1917 г. участвовал в работе II Всероссийского съезда крестьянских депутатов. Исполнял обязанности командира и комиссара Туркестанского полка, председателя волостного ревкома. Затем во главе красногвардейского отряда, им сформированного (200 человек), влился в полк Чапаева, ставший вскоре дивизией. В этой дивизии стал командиром бригады и близким другом своего начальника.

В 1918 г. Кутяков получил первый орден Красного Знамени за выдающуюся храбрость и распорядительность (Уфимская операция). После гибели Чапаева командовал его дивизией до ранения. Получил почетное революционное оружие, затем второй орден (1922), потом третий (1924) В 1923 г. окончил Военную академию РККА. Последующая служба имела такие этапы: помощник командира стрелкового корпуса (1925-1926), командир стрелковой дивизии (1927), командир и комиссар стрелкового корпуса в Витебске (1928). Кончил Курсы усовершенствования высшего начсостава РККА (1931). С апреля 1931 по декабрь 1935-го — начальник корпуса Московского военного округа (МВО). С 1935 г. — член Военного совета при наркоме обороны. В августе 1935 г. присутствует на военных маневрах чехословацкой армии в составе военной делегации (возглавляет ее Шапошников). Был делегатом III съезда Советов СССР и членом его президиума, избирался членом Совета ЦИК СССР (1935), участвовал в работе II чрезвычайного съезда Мордовской республики (ноябрь 1936). В начале 1936 г. прибыл в Куйбышев, чтобы занять пост заместителя командующего округом.

Будущий маршал Г.К. Жуков знал Кутякова очень близко: по его словам, их связывала «близкая дружба». И отзывался он о нем так: «Знал я Ивана Семеновича более 20 лет и всегда восхищался им и как командиром, и как сильным и волевым человеком». Очень лестными были отзывы и других людей. Жена С. Вострецова (1883-1932, чл. партии с 1920), знаменитого героя Гражданской войны, командира корпуса, имевшего три Георгиевских креста за храбрость и четыре (!) ордена Красного Знамени, хорошо знавшая его в силу дружбы с мужем, отзывалась о нем так: «Его простота в обхождении, отсутствие рисовки, какой-либо позы (все же герой) сразу же располагали к себе. Его смех, громкий, раскатистый, какой-то открытый, делал его лицо добрым. А глаза, когда улыбались, всегда были с лукавинкой, хитринкой. Коренастая, ладно скроенная фигура говорила о физической силе, тренировке. Все эти внешние качества в нем привлекали, вызывали чувство симпатии».

Бывший командир бригады И. Занин вспоминает так: «Все бойцы дивизии, от рядового до командира, непоколебимо видели в Кутякове преданного борца за советскую власть, а командиры особенно восхищались его природными способностями — настолько он был сообразителен, находчив, с такой здравой логикой, что даже приходилось завидовать».

Очень интересную черту выделяет в характере мужа его жена К.Т. Додонова, бывшая гимназистка, работавшая во время Гражданской войны в штабе чапаевской дивизии: «Требуя честности от других, он сам был во всем честен. Его боязнь — использование служебного положения — была беспредельной, болезненной щепетильностью».

Сын же Кутякова Владимир Иванович выделяет в личности отца следующее: «Сколько я помню, он всегда чему-нибудь учился. У него уже была своя большая библиотека, а он продолжал выписывать академические издания. Книги он любил безгранично. Не меньшая страсть была у него к театру. Восхищался балетом, посещал Малый театр, но больше всего преклонялся перед оперным искусством. В Большом театре он не пропускал ни одной постановки. И всякий раз, когда я приезжал домой из Ленинграда, где учился в военно-морском училище, встречая меня, он говорил: „Сегодня ты пойдешь в театр. Я слушал эту оперу, а ты нет!“ Если я начинал возражать, он нередко принимал артистическую позу и шутливо затягивал:

О дайте, дайте мне свободу,

Я свой позор сумею искупить!

Отец любил эту арию и часто ее пел. А когда в нашем доме бывали чапаевцы, после долгих воспоминаний и серьезных разговоров, пелись песни степные, Гражданской войны, о Чапаеве. Отец как-то затихал, опускал голову, пел с болью, обняв кого-нибудь за плечи. А когда песня обрывалась, он говорил: «Вот она жизнь». Но стоило кому-нибудь затянуть маршевую, победную, он преображался неузнаваемо. Любил он и веселую удаль.

Но таких минут становилось у него все меньше и меньше: то он уезжал на учения, то спешил в издательство, то на конференцию какую-нибудь».

Кутяков был искренне предан делу социализма. И сам о себе любил говорить: «Я всего лишь солдат моей партии и моего народа». Как выходец из деревни и бывший батрак, Кутяков охотно поддерживал связь с сельским миром (брат его продолжал жить и работать в родной деревне). Он признавал значимость коллективизации. И ничуть не сомневался в большом ее значении для страны в будущем. «Колхозный строй, — говорил Кутяков в 1936 г., — создаст такой твердый, крепкий тыл в нашей стране, что мы можем выдержать не только любую продолжительную войну, но и обеспечить Красной Армии возможность победить не только отдельно взятую какую-либо капиталистическую страну на востоке или западе (Германия или Япония), но и вести продолжительную борьбу со многими государствами».

Как же, благодаря чему Кутяков погиб, почему он попал в списки военачальников, репрессированных в 30-е годы? Объяснение заключается (в самой общей форме) в близких отношениях с Тухачевским, которого он рассматривал как своего уважаемого начальника, с Эйдеманом и многими другими сторонниками опального маршала. Жена Вострецова, вспоминая события 30-х годов, в связи с подготовкой Кутяковым его военно-исторических книг (а он создал ряд книг очень интересных), пишет: «Собирались главным образом у нас в номере, куда частенько наезжал и Борис Миронович Фельдман (друг Вострецова по Дальнему Востоку, начальник штаба Ленинградского военного округа). Приезжал и Иван Федорович Федько, тоже герой (4 ордена Красного Знамени) — помощник командующего. А уж Михаил Николаевич Тухачевский, отличавшийся особым хлебосольством, собирал своих боевых друзей у себя на квартире. Обсуждения, споры порой бывали горячими, критика дружеская, но порой острая — в спорах рождалась истина». Та же жена Вострецова замечает еще (с. 106), что к мнениям Тухачевского Кутяков «всегда прислушивался с особым вниманием».