Пленница северного волка - Ева Мирова

сразу стало темнее, но мои глаза быстро привыкали хоть и к слабому, но всё же свету.

Недолго размышляя, я устроилась за столом на колченогом табурете. Чтобы он не раскачивался, мне пришлось подсунуть ему под ножку одну из варежек, ведь других вещей в комнате не было. «Возможно, что оба наших с сестрой сундука отправили в комнату Юнии», — предположила я, когда не отыскала ничего своего.

Радовало лишь одно— действительно горячее мясо в наваристом бульоне. Пусть и без хлеба, но всё же передо мной была сытная и согревающая еда, которая вмиг приподняла моё упавшее настроение.

Как бы я ни торопилась, глотая мясо и почти не жуя, в комнате было так холодно, что отвар трав успел остыть. Пить же хотелось очень, вот только хлебать холодный напиток было бы глупо. Это могло лишить меня того скудного тепла, что дала похлёбка.

В какой-то момент в мою голову пришла идея, и я, придерживая кружку над пламенем свечи, смогла подогреть отвар и выпить его горячим. «Надеюсь, Юния догадалась поступить таким же образом», —мелькнула у меня мысль, когда мне вновь вспомнилось о сестрице.

Когда подошло время ложиться спать, то я даже после трапезы не решилась раздеться перед тем, как забраться в кровать. Мешок, набитый грубой соломой и служивший в моей постели матрасом, был ледяным, как и подобие подушки. «В доме отца даже наш конюх Дуда спал лучше», — поняла я и, пуская пар изо рта, выдохнула:

— Бедная Юния, как же она сможет на таком спать?

Погрев руки у пламени свечи, я натянула варежки и забралась под шкуру оленя, постаравшись закутаться в неё получше. Шкура была такой маленькой, что мне пришлось подтянуть колени к груди, иначе было не укрыться полностью. Но и тогда я, казалось, вовсе не согревалась, а наоборот, теряла последние остатки тепла. Впрочем, к удивлению, через какое-то время мне всё же удалось согреться под этим грубым подобием одеяла и заснуть.

3

От усталости сон был настолько крепок, что поутру Касиния, вернувшаяся за посудой и с тазом горячей воды для умывания, не могла меня добудиться.

— Умывайтесь, княжна. Князь велел проводить вас к утренней трапезе, —известила девушка, когда я с большим трудом встала, еле сумев разогнуть руки и ноги, поскольку всё тело ныло.

«Меня будто палками накануне отходили», — подумалось мне, но к счастью, жара и никакой боли в горле не наблюдалось. Хотя не простыть после такой дороги, а потом ещё и ночи в ледяном замке было просто чудом.

— Как моя сестра Юния? Мне бы с ней встретиться, — произнесла я, поглядывая на служанку.

— Вы умывайтесь, и я провожу, — пообещала она, собирая со стола использованную посуду.

— А полотенца нет? — спросила у неё, оглядевшись и так и не увидев нигде своего сундука.

— Нет. Собственного разве не прихватили? — подивилась Касиния, вызывая у меня улыбку своей простодушностью.

— Прихватила, только сундук мой, верно, затерялся где-то. Должно быть, к сестре по ошибке унесли, — предположила я, с блаженством опуская руки в горячую воду.

— Это знать только Авдей может. Как его увижу, ежели раньше вашего, то поспрашиваю.

— Спасибо.

Умывшись, я обтёрлась рукавом своего платья.

— Идёмте скорей, — поторопила меня служанка, которая несла одновременно таз с водой и посуду, а при этом ещё и умудрялась свечу в руках держать.

В замке князя даже днём пройти не было никакой возможности, ведь в его коридорах встречались такие тёмные места, словно глаза выкололи. Ещё и вечным спутником каждого, кто оказывался в этом мрачном месте, оставался ледяной холод, пробиравшийся под одежду.

— Вон за теми дверями княжна Юния. Вы идите, а я потороплюсь. Князь разгневается и палками велит отходить, коли на глаза ему попадусь… — шепнула Касиния и почти бегом понеслась обратно, унося с собой свет.

Что до меня же, то я в очередной раз порадовалась за сестрёнку, что ей не Святослав в мужья достался. «Только как знать, каким его брат окажется?» — гадала про себя, стуча в комнату, где ночевала Юния, и слыша её весёлый голосок, что мигом утешил мне сердце. Отворив же дверь, я зашла внутрь и мигом потеряла дар речи.

Комната оказалась светлой от сотен свечей и тёплой от горящих в камине дров. На крюке над огнём был подвешен чайник, позволяющий в любое время напиться горячего чая. Кровать, предоставленная сестре, превосходила даже те, что находились у нас дома. Её отличала мягкая перина, несметное количество подушек и яркое лоскутное одеяло, что радовало глаз.

Сама сестрёнка была в ночнушке и тонком, невиданном ранее мной халате. Она с восторгом копалась в нарядах из сундуков, нам явно не принадлежащих.

— Князь так щедр! А ты почему в своих старых обносках? — возмутилась Юния, прикладывая к себе роскошное шерстяное платье серого цвета, расшитое серебристым кружевом.

Не дождавшись ответа, она развернулась и, широко улыбнувшись, поинтересовалась:

— Как ты устроилась? Всем довольна?

Тут я почувствовала за спиной какое-то движение, из-за чего мне пришлось отступить в сторону. В комнату Юнии прошли Святослав с Мстиславом. Сестру их беспардонное вторжение нисколько не смутило, а более того, все трое, словно сговорившись, смотрели на меня.

— Благодарю вас, Великий князь, за добрый приём, — произнесла я и склонилась в поклоне, а затем ответила на недавний вопрос: — Да, меня устроили очень хорошо.

Соврала, но сделала это с тёплой и обращённой к сестрице улыбкой. Мне не хотелось её огорчать, да и к тому же мне было достаточно доброго отношения хотя бы к ней.

— Милолика, будьте так добры, помогите вашей красавице-сестре одеться. Мы дождёмся вас за дверью, — размеренно проговорил Святослав и вышел со своим молчаливым братом в коридор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍4

Мне даже думать не хотелось, что меня здесь ждало, когда после свадьбы сестрица покинет замок князя и отправится во владения Мстислава.

«Может, у Великого князя просто не нашлось второй комнаты получше?»— мысленно предположила я, мельком взглянув на себя в величавое зеркало выше человеческого роста, да только попытка оправдать Святослава была безуспешной.

«Кого я обманываю?! Просто я ему не мила вовсе. Сколько у него было жён, все краше меня, а я уродина, да и