В плену удовольствия - Элизабет Торнтон

её мамы. Малышка не хотела мириться с появлением «новой мамы» и с детским упорством отказывалась расставаться с тётей Миллисентой.

Это послужило началом долгого отчуждения между отцом и дочерью, которое продолжалось до сих пор; они никогда не ссорились и не спорили, а просто прохладно относились друг к другу, и такое отношение никогда не согревало сердце.

«Это неизбежно», — говорила себе Ева. Она слишком сильно любила маму и не могла смотреть, как другая женщина занимает её место. Марта, вторая жена отца, была полной противоположностью матери Евы, и это также мучило девочку. В то время как Антония была искусна во многих сферах — сочинительстве, рисовании, игре на музыкальных инструментах, — Марта чувствовала себя счастливее в кладовой, пересчитывая банки с вареньем и маринадами. Жизнь с Антонией была приключением. Марта же твёрдо стояла ногами на земле.

Может, потому отец Евы и выбрал в качестве второй жены кого-то настолько непохожего на маму. Наверняка жизнь с Антонией была для него слишком тревожной. Возможно, её дар понимать, о чём думает и что чувствует муж, был для него слишком тяжкой ношей. И, вполне вероятно, то же самое он думал и о своей дочери.

Ева вздохнула. Ей давным-давно следовало попытаться положить конец их долгой ссоре. Отец с женой жили в Брайтоне, так что у неё было полно возможностей наладить с ними отношения. И она пыталась. Но проблема заключалась не столько в отце, сколько в Марте. Вторая миссис Диаринг дала ясно понять, что чувствует себя не в своей тарелке в присутствии странной падчерицы.

А сейчас всё зашло слишком далеко. И хотя отец был ещё не стар, здоровье его уже подводило. Он становился забывчивым, а Ева хотела кое о чём его расспросить, и только отец мог ей об этом рассказать. Она хотела найти ту каменоломню в Кенте, где с её мамой произошёл трагический случай.

Это не было секретом. Никто не пытался ничего от неё скрыть. Просто со временем подробности той ночи стали стираться из памяти. Тётушка Миллисента думала, что Антония гуляла ночью по саду возле дома, расположенного на скале, и сорвалась вниз. Ева помнила, что это произошло в каменоломне. Единственное, в чём они обе были согласны, — так это в том, что трагедия произошла в Кенте, всего в часе езды от Лондона.

Почему же Ева не могла вспомнить всё? Она помнила, как нашла тело матери. Помнила, как слуги увели её с собой. А лучше всего ей запомнился глубокий колодец со смесью горя и вины, который засасывал её в бесконечный омут отчаяния.

Она научилась справляться с горем, но чувство вины — это совсем другое. Оно ощущалось, как льдинка, застрявшая в сердце, и никто и ничто не могло заставить её растаять.

Ева щёлкнула языком. Обычно она не была такой сентиментальной. Что с ней происходит, чёрт возьми? Ей просто хотелось увидеть место, где с матерью произошёл несчастный случай. И больше ничего.

В этот момент она почувствовала, как тёплый язык лижет её руку. Когда Ева улыбнулась, Декстер принялся размахивать хвостом и лаять.

— Ещё один умелец читать чужие мысли в нашей семье, — сказала Ева своему любимцу. — Для меня это уж слишком. Да нет же, я не печалюсь. Я счастлива. Взгляни на меня! Я улыбаюсь. Почему бы и нет? У меня есть моё писательское дело, есть небольшой кружок друзей в Хенли, а скоро мне предстоит захватывающая поездка в Лондон. Кто был бы несчастен на моём месте?

Декстер, добросердечный щенок-переросток, любил всех без исключения. Если бы в дом залез вор, то пёс не поднял бы тревогу. Он бы захотел, чтобы его приласкали. Если бы кролик ударил его лапой по носу, то Декстер не погнался бы за ним, если бы не решил, что это игра. Возможно, когда он повзрослеет, его собачьи инстинкты наконец заработают.

— Ты поедешь к леди Сэйерс на каникулы, — обратилась Ева к щенку. — Что ты об этом думаешь?

Она знала, что Декстера тепло примут в Лондоне, ведь леди Сэйерс была заядлой собачницей.

Декстер завилял хвостом.

— Хочешь погулять?

Щенок ринулся к двери и оглянулся посмотреть, идёт ли следом хозяйка.

Смеясь, Ева поднялась:

— Видишь, я тоже могу читать мысли. Это совсем не сложно.

Она открыла дверь и спустилась с Декстером вниз по лестнице.

Глава 2

Лондон, апрель 1818 г.

У Эша Денисона до встречи с портным оставалось немного свободного времени, так что он решил заглянуть в свой любимый клуб «Ватьез», в котором подавали самые изысканные, по его мнению, блюда французской кухни во всём Лондоне. Впрочем, Эш прекрасно разбирался не только в хорошей еде: он следил за модой, был знатоком вин и, само собой разумеется, ценителем женской красоты.

Это был высокий, атлетически сложенный молодой человек с тёмными волосами до плеч, обрамлявшими лицо, которое нельзя было назвать эталоном красоты лишь из-за тяжёлой квадратной челюсти. Эш, хоть и считался франтом, носил консервативную одежду — тёмный сюртук, идеально подогнанный портным под его широкие плечи, и панталоны, плотно облегавшие длинные мускулистые ноги. От своих друзей, одетых столь же консервативно, Эш отличался лишь тщательно повязанным шейным платком и висящим на шее моноклем на чёрной ленте. А вот что делало его особенно популярным, так это доброжелательные манеры и безграничное великодушие к любому, кто нуждается в помощи.

Сегодня он обедал в одиночестве, хотя имел предостаточно знакомых, которые были бы счастливы составить ему компанию, получи они хоть малейший намёк. Однако Эш поставил стул так, чтобы сидеть спиной к остальным посетителям клуба. Он пребывал в задумчивом настроении после весьма неожиданной встречи с бывшим деканом своего колледжа, который довольно прямолинейно заявил, что Эшу не хватает цели в жизни и что Денисон его разочаровал, не сумев до настоящего времени добиться хоть каких-то успехов в жизни. Эш был склонен с ним согласиться, но это совсем не означало, что он несчастен или хочет изменить образ жизни. На самом деле у Эша Денисона не было никаких амбиций: ему нравилось просто наслаждаться жизнью, каждым её драгоценным мгновением, и будь он проклят, если понимает, что в этом плохого.

Ему принесли обед — устрицы на шампурах со спаржей в масле и картофельным пюре. Но в этот раз даже прекрасная кухня не смогла надолго отвлечь Эша от неприятных мыслей. Начинался новый сезон, и честолюбивые мамаши привозили своих прелестных дочерей в город в надежде соблазнить какого-нибудь подходящего холостяка на брак. До настоящего времени Денисону удавалось избегать участия в