В плену удовольствия - Элизабет Торнтон

за дело, которое она любила больше всего. Она родилась, чтобы стать писателем. Разве не так всегда говорила её мама?

А вот над приглашением леди Сэйерс Ева размышляла долго. Это была её коллега по писательскому цеху, которая жила в прелестном районе Кеннингтон, а в свободное от сочинительства время вращалась в высшем обществе. Её светлость устраивала в своём доме подобные недельные посиделки по окончании симпозиума ещё до того, как Ева стала публиковаться. Писательницы с нетерпением ожидали, когда подойдёт время этих встреч и у них появится возможность вместе отдохнуть, возможно, даже с большим нетерпением, чем сам симпозиум. С леди Сэйерс было весело: таких людей, как она, называют, мягко говоря, оригиналками. Хотя ей было всего пятьдесят, она уже пережила четырёх мужей. Она красила ногти, а для лица употребляла косметику. И была откровенна. Некоторые считали её поведение возмутительным, а уж в юности эта леди ввязывалась в такие приключения, о которых любая героиня готического романа могла только мечтать.

Ева была польщена просьбой продлить свой визит, но в то же время её это насторожило. Она подозревала, что леди Сэйерс решила поиграть в сваху. Тем не менее, у Евы был отличный повод принять приглашение её светлости.

За столом воцарилась тишина, и Ева, подняв глаза, наткнулась на пристальный взгляд своей собеседницы. Мисс Миллисента Клэверли была тёткой Евы со стороны матери; они с Евой были близки с тех пор, как мисс Клэверли после трагической гибели сестры приехала к зятю, чтобы взять на себя заботы о домашнем хозяйстве. Когда отец Евы снова женился, Миллисента вернулась в свой дом в Хенли, а чуть позже к ней приехала Ева. Подобное решение, казалось, устроило всех, особенно новоиспечённую мачеху.

Никто не знал точно возраста мисс Клэверли. Последние несколько лет она продолжала утверждать, что ей слегка за сорок. В её тёмных, тщательно уложенных в причёску локонах не было предательских серебряных нитей. Мисс Клэверли никогда бы этого не допустила. Она была привлекательной женщиной, отнюдь не толстой, но с приятными округлыми формами, и любила одеваться по последней моде.

Ева указала на письмо ее светлости и сказала:

— Леди Сэйерс приглашает нас провести несколько недель в Лондоне после симпозиума, чтобы я смогла поучаствовать в событиях сезона.

Мисс Клэверли кивнула.

— Да, я знаю, дорогая.

Услышав это, Ева нахмурилась, а Миллисента щёлкнула языком и добавила:

— Нет, я не читала твои мысли. Этот дар был у твоей матери, а не у меня. Дело в том, что я тоже получила письмо от леди Сэйерс. Вот откуда я знаю о её предложении. Просто решила ничего тебе не говорить, пока ты не прочитаешь своё письмо.

Ева подумала, что вряд ли хоть кто-нибудь мог считать семью Клэверли обычной, по крайней мере, по женской линии. Некоторые называли их чудачками, кое-кто — ведьмами. Ева считала их одарёнными. У представительниц этой семьи была необъяснимая способность видеть взаимосвязи между вещами, причём видели они их довольно часто. Это была игра, в которую они время от времени играли, словно фокусницы, орудуя целым арсеналом уловок. Когда приезжали её кузины Клэверли, казалось, будто дом захватила толпа озорных эльфов. Большую часть времени Ева относилась к кузинам доброжелательно, посмеиваясь над их шутками, но, когда те заходили слишком далеко, она была не прочь удивить сестёр парочкой собственных трюков.

Впрочем, одарённость Евы больше всего проявлялась в творчестве. Как автор она всегда знала, о чём думают и что чувствуют её персонажи. И для этого не надо было читать их мысли.

Слушая тётю, Ева жевала подсохший гренок.

— Знаешь, Ева, может, это и к лучшему. Тебе необходимо немного отвлечься. Ведь помимо писательства есть и другая жизнь. И Салли Сэйерс будет добра к тебе, добра к нам обеим. Она знает, как наслаждаться жизнью.

— Да уж, это я заметила, — сухо пробормотала в ответ Ева. — Рядом с леди Сэйерс скучать явно не придётся.

Мисс Клэверли улыбнулась.

— О, я думаю, всё это лишь спектакль. Как я заметила, нередко писатели тоже начинают строить из себя неординарную личность, когда оказываются в центре внимания. Кстати, ты поступаешь так же, только по отношению к самой себе: ты, наоборот, стараешься не выделяться.

— Я так делаю?

Миллисента кивнула.

— С зачёсанными волосами и кружевным чепцом на голове ты легко можешь сойти за гувернантку или школьную учительницу.

— Я так поступаю, потому что хочу, чтобы к моим книгам относились серьёзно! — возразила Ева.

— Серьёзно? Какой ужас! Если бы я относилась к ним серьёзно, я была бы до смерти напугана. Твои герои очаровательно безнравственны, но я рада, что не встречу их в жизни. Хочешь совет, Ева? Принарядись, чтобы быть похожей на одну из своих героинь. Вот чего ждут от тебя читатели.

— Но я не хочу, чтобы на меня обращали внимание. Я не хочу, чтобы меня узнавали, когда я хожу по магазинам на Бонд-Стрит. Я просто пытаюсь защитить свою личную жизнь.

— Если будешь одеваться как чучело, тогда на тебя точно начнут обращать внимание.

Ева только фыркнула в ответ.

Но непреклонная тётушка наполнила чашку Евы чаем и продолжила:

— Леди Сэйерс упомянула в письме, что к ней присоединится её племянница, Лиза, которой недавно исполнилось восемнадцать и которую она будет готовить к выходу в свет.

Эта новость заинтересовала Еву. Выход в свет юной дебютантки может стать отличным сюжетом для новой книги.

— И, кроме того, — продолжала мисс Клэверли, — ты ведь не станешь отбивать у этой девочки поклонников. В твоём-то возрасте ты скорее будешь её компаньонкой, так что не волнуйся, вряд ли Салли попытается навязать тебе ухажёров. Все свои надежды она сейчас возлагает на племянницу.

Ева едва не обиделась:

— В моём возрасте? Мне всего лишь двадцать четыре! И леди Сэйерс знает, что я не стала бы даже помышлять о том, чтобы отбивать кавалеров у её племянницы. Ей скорее стоит опасаться тебя. Это ты на каждого мужчину смотришь как на потенциального пленника твоих чар.

— Ничего подобного! Мне интересны люди, только и всего. У мужчин жизнь полна захватывающих событий. Они совершают такие поступки, за которые общество осудило бы женщин, если бы те попытались их повторить. — Мисс Клэверли замолчала на мгновение, а затем задумчиво добавила: — Я думаю, именно поэтому женщины и раскупают твои книги. Они словно проживают другую жизнь вместе с твоими героинями. А твои персонажи ничего не боятся попробовать.

Ева приложила руку к уху, словно плохо расслышала:

— Я только что услышала комплимент?

Её тётка двумя руками поднесла чашку к губам, изогнутым в улыбке, и