Из Тени (Dragon Age) - Krilena

а советники бы вольготно скрылись в его тени и могли быть куда более свободны в своих действиях. Однако без него они все в равной степени попадали под оценку. И как бы Каллену или Кассандре ни хотелось выразить безразличие к мнению каких-то орлесианских аристократиков, но Жозефина неусыпно продолжала твердить, что публичное мнение о каждом из них прямо влияет на репутацию всей Инквизиции.

Несмотря на богатое убранство резиденции, пестрящего помпезностью и статусностью, советники были редкими посетителями собственных гостевых комнат. Каллен и Кассандра большую часть времени проводили во дворе, среди своих людей, оправдывая это желанием проследить за подготовкой солдат. Так-то это правда, ведь не успей они отдохнуть после завершения одной важнейшей операции, как теперь начата ещё одна, не менее важная, неудачу в которой они всеми силами обязаны не допустить. Но и, разумеется, им двоим просто не нравились давящие стены золотой клетки, в которой грязи, алчности и смертей произошло столько, что не каждое поле битвы сможет похвастаться таким трупным душком. У Жозефины вообще не было времени, чтобы присесть. Перед предстоящим важнейшим балом Леди Посол небывало суетилась, следила, чтобы всё было подготовлено, чтобы ни на одном пошитом камзоле не выскочила лишняя ниточка или складочка, не переставала диктовать соратникам нормы поведения в орлесианской Игре — женщина взяла на себя всю ответственность за то, в каком свете предстанет Инквизиция перед знатью. А предстать она должна безукоризненно, чтобы этот бал вошёл в историю, как очередной триумф борцов с ложным богом, а не их позорнейшим поражением. А Лелиана, будучи сама бардом, прекрасно понимала, что среди слуг, снующих по резиденции, шпионов может быть не меньше, чем на любом балу — слишком уж многим интересно разузнать планы Инквизиции или просто насобирать интересных сплетен. И это не только к венатори относится. Поэтому сенешаль предпочла перебраться в конюшню и оборудовать там себе закуток для беседы с агентами. В компании лошадей легче сохранить свои секреты, чем в неизвестном, чужом здании, переполненном юркими, незаметными слугами. Да и компания животных, как и в воронятне в Скайхолде, на чердаке ротонды, помогала ей лучше сосредоточиться, поскольку если штурм Адаманта зависел от стратегических и военных умений командора, то в Зимнем Дворце успех в досрочном нахождении убийцы — от шпионов Канцлера и её умения организовать их работу и взаимодействие.

Сегодня, в одних из таких подготовительных дней, в тайном закутке конюшни Сестра Соловей без перерыва продолжала работу. Опершись о стол руками, она изучала отчёты своих агентов, всё обдумывала и хмурилась от тяжести этих мыслей. За её спиной стоял Настоятель — спрятавшийся под тёмным капюшоном мужчина, один из самых доверенных агентов Леди Соловья — и периодически давал скупые комментарии, участвуя в планировании.

Вдруг накалившуюся из-за сложности обсуждения обстановку разбавили громкое хлопанье крыльев и стук когтей о дерево. Лелиана отвлеклась, тут же подняла голову и позволила себе усмехнуться. На перегородке, отделяющей закуток от основной конюшни, угнездился чёрный ворон и смотрел сверху любопытными чёрными глазами-бусинками то ли на неё, то ли на бумаги, разложенные на столе. При виде птицы агент невольно напрягся. Вороны слишком уж вредные животные и если кого-то чудесным образом и слушаются, то только свою хозяйку. Настоятель прекрасно знает о жалобах агентов, как очередной ворон их клюнет, упрямо не позволит к себе привязать послание, но стоит Канцлеру появиться, то тот сразу утихает, летит к ней ластиться и жаловаться, что якобы его обижают. Этим особенно прославился барон Клевак — самый умный, крупный и самый вредный питомец. А так как Настоятель увидел ворона более крупного, то ожидаемо заподозрил в нём даже ещё большую вредину. Уж клюнет-то он точно больнее.

Когда ворона заметили, он, забавно перебирая лапами и стуча когтями по доске, перебрался к ним поближе, раз нетерпеливо взмахнул крыльями, а затем по-вороньи мерзким низким загробным голосом громко гаркнул. Лелиана правильно приняла это за желание гостя побеседовать с ней прямо сейчас, зато вот агент даже вздрогнул и сделал шаг в другую сторону от птицы. Сенешаль реакцию мужчины заметила и снова усмехнулась. Те самые жалобы и сплетни о том, что такая покорность и преданность питомцев ей точно завязана на магии крови, были прекрасно женщине известны, но они её только забавляли.

Но больше нервировать шпиона Канцлер не стала и отпустила его, сказав, что продолжат обсуждение они позже. Настоятель перечить и не подумал, тут же поклонился и резво поспешил скрыться.

Когда в конюшне не осталось свидетелей, ворон слетел с деревянной перекладины на пол, возвращая себе родное тело.

Лелиана не поспешила сложить все отчёты, поскольку не видела смысла скрывать что-то от мага, который первым и предоставил ещё тогда, в день разрушения Убежища, им информацию о возможном покушении на императрицу. Она только, не скрывая интереса, посмотрела на гостя: уж больно лицо мужчины было довольным. Женщина отметила, что точно никогда не видела его в столь приподнятом настроении, и оно ей нравилось, позволило отвлечься от тяжести планирования скорой операции.

— Могу ли я узнать причину вашего появления, магистр Фауст? «Просто мимо пролетал» не считается, — спросила Канцлера. Её слова соответствовали её настроению.

— Пришлось сильно отклониться от изначального пути, поэтому едва ли можно назвать моё появление «мимолётным», — улыбнулся сновидец в ответ. — По возвращению из храма Думата до меня дошли слухи, что Инквизиция в полном составе будет присутствовать на императорском балу Орлея и по совместительству мирных переговорах. Мне захотелось стать свидетелем очередной вашей победы.

— Вы торопите события, — хмыкнула Лелиана, считая, что мужчина слишком просто мыслит. Истина не имеет ничего общего с «пришли, увидели, победили», и на самом деле всё зависит только от действий их самих: допустит Канцлер ошибку в расчётах и никакой победы им не видать.

— Однако после штурма крепости Стражей, ваши деяния и победы в мире стали обсуждать ещё более часто. Так что я позволю себе заранее говорить о вашей победе, хотя бы потому что никто кроме вас, леди Лелиана, на это не способен, — вместе с лестными словами Безумец также совершил лёгкий поклон, даже слишком изящный, учитывая его проблемы с ногами.

— Я не являюсь Инквизитором, чтобы мои заслуги выделять обособленно от заслуг всего Совета, — пропустив комплимент, Сестра Соловей хмуро в очередной раз исправила мужчину.

Но это не стало началом новой дискуссии, потому что как Безумец вновь пропустил мимо ушей её исправление, так и она не собиралась рассматривать свои заслуги отдельно от коллег.

— По всей видимости, в храме Думата вы нашли то, что искали? — тут же