Из Тени (Dragon Age) - Krilena

магии, которую не так часто можно встретить в комбинациях. Старик просидел здесь бессчётное количество дней без пищи, воды и настоящего сна. Фактически он уже труп, и только очень сильная лечебная магия поддерживает в нём подобие жизни, не даёт разуму покинуть одряхлевшее тело. Не зря он выглядит как неварранская мумия, вытащенная на праздник из гробницы своими родственниками: иссохший, истощённый и обессиленный. Наверняка если заклинание прекратит своё действие, то старик тут же рассыплется в пыль. Данные чары даже сильнее тех, которые применили на мальчике-сновидце, найденным и освобождённым Безумцем при совместной операции двух магистров в Минратосе.

Но нет, это ещё не всё! Немного подумав, Безумец решил, что искры, которые поражают жертву, — не концентрированная духовная магия, а полноценная молния. Разряды действуют на всё тело, вызывают судороги, сбивают дыхание, учащают сердцебиение, также на руках магистра виднеются повреждения кожных покровов, почти обугленность, что случается при сильном поражении этим видом магии. Видно, что он пытался какое-то время сопротивляться, противостоять собственному творению до тех пор, пока оно его не сломило. И такая магия может относиться только к стихийной — уже четвёртой по счёту — школе.

И вся эта монструозная конструкция, ещё более идеальная, должна быть по плану Старшего применена на девушке, чтобы её сломить, лишить воли, личности, сделать удобным инструментом. Теперь понятна такая секретность и безжалостность при избавлении от свидетелей: если о его задумке станет известно, то передумает не только Кальперния, а и другие венатори, которым собственная жизнь покажется ценнее целей их организации. Ведь если их идол настолько безумен в своём фанатизме, что без сомнений пустит в расход преданного командира, то чего им, обычным подчинённым, ожидать?

Злила ли Безумца правда о том, как Корифей решил использовать потенциал магессы? Нет, поскольку изначально не ждал от Сетия чудес альтруизма, хотя и верил, что он частично обременил себя ответственностью перед названной ученицей. Но сегодня сомниари убедился, что эта вера была напрасна. Хотя и это неудивительно, ведь Сетий верховный жрец, поэтому некогда ему было обременять себя преподавательскими обязанностями, и он был относительно молод, чтобы уже задумываться о преемнике. А сама правда шла ему только на руку, и с помощью неё теперь он мог переубедить поддавшуюся дурному влиянию ученицу.

Эрастенес был бы не против проследить за действиями гостя, разбавившего его существование в полуживом одиночестве, да только не было у него сил даже на поворот головы, а уж тем более туловища. И кожа его была настолько сухой, что любое неосторожное движение способно заставить её треснуть и начать кровоточить. Зато, когда, закончив со складированием важных улик, довольный сновидец вернулся обратно к ритуальному камню, то сразу стал предметом изучения тусклых глаз из-под капюшона. Но Безумца это не волновало, поскольку он не менее увлечённо смотрел на мерцающий голубой купол.

Это заклинание магистр едва ли бы решился создать сам, даже если бы у него на руках оказался оригинал записей древнего мастера — слишком уж ему не нравилась монструозность такой магии, затрагивающая почти все школы. Подобные чары сложно призвать правильно, без изъянов. Не зря магистр при их недолгом разговоре так часто провоцировал заклинание даже тогда, когда, казалось бы, он открыто не лгал. И это только видимый недостаток магии — очевидно, и в других аспектах она не доведена до ума.

Когда-то давно последним приказом старого жреца Думата стало то, что преемник прежде, чем вступить в свою должность, должен пройти дополнительное обучение у его ученика, несостоявшегося претендента на столь высокий титул. Безумец не знал, чего его наставник на смертном одре добивался: хотел ли он унизить следующего жреца, зная, что его ученика по силе едва ли кто-то из претендентов способен обойти, хотел ли напоследок показать ученику, каких недостойных, по мнению старика, интриганов придётся титуловать из-за его безумного упрямства, а может, это просто была его старческая шутка. Но унизить преемника получилось да и пошутить — тоже, смеялись потом всем Синодом, поскольку, когда победитель в борьбе за духовный сан определился, выяснилось, что ученик оказался старше своего учителя. Это и сделало отношения между Безумцем и Сетием весьма натянутыми. Магистр тогда даже посчитал, что от него захотят избавиться. Но, к удивлению, следующий жрец Думата оказался весьма благоразумен. Он решил, что лучше немного потерпеть позорный статус великовозрастного ученика, чем запятнать свою репутацию на радость соперникам, мол, вот он не отнёсся с почтением к последней воле своего предшественника, и что хромой маг слишком много знает о подноготной жречества, ритуалах и при этом абсолютно аполитичен, чтобы от него избавляться и подставляться под удар менее проверенного приближенного. Безумец также бы не сказал, что такое наставничество стало для него опытом, о котором приятно вспомнить, однако он не отрицал, что польза всё же была — он узнал, что собой представляет будущий Проводник Хора как маг. И например, поэтому сейчас мужчина мог с уверенностью сказать, что Сетию не под силу было бы сотворить такое сложное заклинание. Да и не интересовала его никогда подобного рода магия, ведь жрец Думата — не учёный, а интриган и прекрасный оратор, а отсутствие богатого магического образования он сполна компенсировал своим влиянием.

В итоге Безумца больше самого заклинания интересовал вопрос: как Корифей, тем более в нынешнем своём состоянии, когда от человека, которым он когда-то был, фактически остались лишь обрывки искажённых воспоминаний, смог это заклинание создать? Даже если ему помогали магистры-мастера всех четырёх школ, то нужны знания, чтобы их магию собрать в единый цельный поток, в котором бы каждая школа исполняла конкретно свои обязанности и не лезла к другим. А таких углублённых научных знаний у Сетия никогда и не было. Скверна тоже не могла дать ему нужных сил, поскольку она, как Безумец понял со слов Стражей, является фактически антиподом Тени, и порождения тьмы не могут использовать магию, как маги, лишь самые сильные или старые из них — в каком-то искажённом и урезанном виде. Методом исключения получается, что единственным источником его новых сил может быть только эльфийская сфера.

Все эти выводы в очередной раз натолкнули мужчину на мысль, что Корифей заполучил себе Somnoborium — сосуд снов. Если верить легендам, древние сновидцы использовали такие сосуды, чтобы сохранять туда всевозможные знания. Это позволяло не запоминать и не учить заклинания, а использовать по мере необходимости, вытаскивая их из памяти «шара». Это не говорило об их лени, как в случае магов Венатори, которые в специальных зачарованных книгах — ещё одних блеклых аналогах шедевров прошлого —