Из Тени (Dragon Age) - Krilena

слова, подозревая, что фраза неслучайна и речь может идти о чем-то эльфийском, поскольку в их традициях использовать подобные обороты в своих названиях. — Vir'abelasan», — перевёл магистр фразу на эльфийский язык и задумался, пытаясь вспомнить, слышал ли он о чём-то подобном ранее.

И, чтобы не терять времени, погруженный в раздумья сновидец похромал к следующему кристаллу.

Вскоре маг оказался около чёрного монумента, который был высотой до самого потолка, неясной для жителей нынешнего мира формы, и являлся символов Думата, главным место для молитв и поклонения. Именно отсюда жрецы вещали о его величии преклонившей колени пастве, столпившейся на нижнем этаже и не смеющей поднять голову. Сейчас же на нижней части монумента — постаменте — лежал кристалл. Магистру показалось, что Старший умышленно использовал постамент как стол. А ведь раньше, будучи главным вестником воли Древнего Бога в храме Минратоса, даже сам лишь с трепещущей неуверенностью осмеливался прикоснуться к похожему, но ещё более монументальному алтарю.

Неужто остальные не вернулись из Черного Города? Не сохранилось даже наших имен! Нас поносят в легендах. Наши деяния оплеваны. Пишут, что это мы принесли тьму в мир. Мы открыли тьму. Мы проникнулись ею, впустили в свою сущность. Если остальные не вернулись, то уже не вернутся. Я буду один в своей славе.

По всей видимости, это было одно из самых ранних сохранённых его размышлений, даже ещё до Конклава.

Безумец, пока был в Круге Минратоса, находил немало книг, в которых те или иные учёные размышляли о том, что случилось в Золотом Городе. Пожалуй, одной из самых известных таких книг можно считать «Вопросы к Песне» магистра Вибия Агориана. Данный автор, анализируя строчки из Песни Света Андрасте, давал весьма интересные и смелые замечания и мысли, настолько, что Церковь по сей день яростно уничтожает его работы, стоит им в очередной раз просочиться с севера. Именно в этой книге впервые Безумец встретил предположение, что Создатель — это лишь голос доброжелательного духа, и мог даже похвалить коллегу за риск. Однако мнение учёного насчёт магистров, вошедших в Тень, мужчину по-настоящему отвращало. Вибий считал, что жрецами были движимы алчностью, соперничали, так как трон Создателя один, а их — семеро, а на ритуал они вообще пришли под покровом тайны, прикрывались своими титулами, скрывая имена.

Это абсурдно на корню. Как жрецы могли держать в тайне друг от друга имена, когда они были членами Звёздного Синода коллегами и соперниками одновременно? Как они могли соперничать за трон Создателя, когда в их время никакого Создателя и, как следствие, его трона и в помине-то не было, а Золотой город считался обителью Древних Богов? Хромой маг не мог понять, как вроде бы смелый на резонансные предположения коллега оказался слеп в вопросе древнетевинтерских магистров, да ещё и так очернил их.

Другие авторы были схожи в своих противоречивых заявлениях, поэтому Безумец был склонен опираться на слова непосредственного участника тех событий. Пусть ещё со встречи в Убежище мужчина был уверен, что воспоминания Сетия искажены, потому что он говорил о троне Создателя, хотя такого не было и быть не могло в Черном городе. Однако в то, что не Синод создал скверну, а лишь «открыл» и выпустил в мир и что Чёрный город уже был чёрным, верилось охотней.

Даже мысли об этой «тьме» пугали, а стоило мужчине самому постараться вспомнить, что именно они увидели по ту сторону Завесы, так вместо воспоминаний он словно сам погружался в ту самую бездонную тьму, что пугало ещё больше.

Несомненно, то, что сотворили верховные жрецы, никогда не имеет права быть оправдано. Даже страдания, на которые их обрекла скверна, не давая умереть, заставляя годами наблюдать за тем, какой ужас они выпустили в мир, и медленно сводя их с ума беспомощностью, не смоют их греха, поскольку мир страдал ещё больше и страдает до сих пор. Однако считать их главными виновниками — ошибка. Они лишь следовали голосам Древних Богов, как истинные служители своей веры подчинились бессменным наставникам. Можно ли считать, что Боги знали о последствиях, что Первый Мор — не результат ошибки, совершенной во время ритуала, а закономерный исход осознанной задумки? Если да, то даже мысли о Морах и порождениях тьмы не вызывали того первобытного ужаса, как вопрос: какое вообще живое и разумное существо могло желать выпустить в мир столь скверное явление, питавшее необъятную и неутолимую ненависть ко всему живому и разумному?

Так же сомниари не мог не заметить, что Корифей ожидаемо предпринимал попытку поиска остальных жрецов. Услышать, что его поиски не увенчались успехом, Безумец, конечно же, был несказанно рад, поскольку Инквизиция не знает, как справиться-то с одним бывшим магистром — не хватало ещё появления остальных. Вместе с тем мужчина поймал себя на мысли, что испытал сожаление и тоску, словно он сам продолжает пытаться ухватиться за родной мир и наивно верит, что может хоть один жрец, как и он, выжил и сохранил свой разум… или словно что-то чуждое нашёптывало ему эти нелогичные мысли.

На самом деле Инквизиция не знает, как справляться с двумя бывшими магистрами. Вспоминая вопрос Лелианы: а замечал ли он за собой схожих чудес возрождения, — Безумец сам себе хотел ответить, что точно нет, но тут же невольно погружался в сомнения. А что если да? Что если смерть не станет концом его пути? Это… звучит маняще, несомненно. За всю историю Империи сколько магистры положили жизней, сил и ресурсов, чтобы отыскать секрет бессмертия — и не сосчитать. И получить это бессмертие, значит, обмануть законы природы, как это могли древние элвен!

Но Безумец не видел в этом повода для ликования. Он помнил, что бывает, когда кучка магов подчиняет себе природу, — целый народ и мир потом тысячелетиями стелется перед хотелками этой «кучки»! Но мысли о том, какой ценой достаётся это бессмертие, отталкивали ещё больше. Скверна дарит бессмертие, но скверна — это не помощник и даже не инструмент, она — жадный собственник, хозяин, который забирает больше, чем даёт.

Что если все жрецы, когда вернулись из Черного города, были такими же, как и он: заражёнными скверной, с некоторыми дефектами, но в остальном ещё сознательными людьми? Но постепенно скверна разрасталась в них, например, в момент возрождения. Ещё большее поражение ядом — вполне себе ожидаемая плата. Ведь для возрождения нужно другое отравленное скверной тело, но когда процесс победы вторгшейся души и преобразования завершится, куда вся эта лишняя скверна денется? Разумеется, впитается. И цикл будет длиться столетиями, до тех