Из Тени (Dragon Age) - Krilena

знаний об этом кристалле принадлежат гномам Орзаммара. В ином случае магистр бы негативно отнёсся к очередному воровству и приватизации достижений цивилизаций древности, но не сегодня — сегодня он, наоборот, похвалил гномов. До изобретения предков эльфам нет дела: в любые времена у них были проблемы и посерьёзней. А тевинтерцы лишь использовали то, что осталось с прошлых эпох, поэтому и в его время эти минералы были редкостью, а уж сейчас даже в Минратосе найдётся от силы пара штук. Правда, существует и используется кристалл меньшего размера, помещающийся в медальон, однако и он большая редкость, доступная лишь богатым магистерским семьям, и Безумец, скривившись, назвал бы его лишь жалким аналогом. Зато гномские Хранители не только сохранили информацию о существовании кристаллов памяти, но и знания по их созданию.

Именно такой кристалл, найденный сломанным и восстановленный, Инквизиция использовала для шпионажа за командиром Венатори. Они разделили кристалл на две части и настроили так, чтобы одна — меньшая — часть, подброшенная в лагерь врага, делала записи бесед, а вторая — большая, — оставленная в Скайхолде, хранила и воспроизводила записанное. Из-за того, что минерал использовали не по назначению и из-за ошибки в настройке — а она неизбежна, ведь сведения по правильной настройке канули в лету вместе со своими остроухими создателями, — он стал очень хрупок и сломался довольно-таки скоро. Но того времени, которое он отработал, оказалось достаточно, чтобы как минимум вывести их на этот храм и сделать несколько интересных замечаний об отношениях Старшего со своими командирами.

Сейчас Безумец нашёл именно такой кристалл памяти, только изменённый, красный, уродливый. Когда мужчина приблизился к лежащему на столе минералу, то услышал в своей голове шёпот, который с каждым его шагом становился все более отчётливой манящей песней. Однозначно, кристалл поражён скверной. Скверна неспособна к созиданию — она уродует всё, чего коснётся. Как и в этом случае. Кристаллическая форма и так представляет собой весьма хаотичный несимметричный многогранник, а под воздействием скверны кристалл вообще превратился в непонятную шипастую красную кучу. Не знай Безумец изначально, как определить кристалл памяти, то никогда бы не признал в этом «нечто» величайшее изобретение эльфов.

Может, кристалл непреднамеренно заразился от использования его Корифеем, разносчиком скверны? Иначе хромой магистр не мог понять, зачем было бы специально портить точно редчайший артефакт. Также это объясняет, почему кристалл всё ещё тут: никто из венатори просто не осмелился взять его в руки и унести или взять на себя ответственность по его уничтожению.

Разумеется, Безумцу было любопытно узнать, что на кристалле записано, поэтому невзирая на неуютное ощущение из-за близости к скверне мужчина всё же подошёл и коснулся накопителя. Правда, руку он моментально одёрнул и начал её рассматривать, убеждаясь, что заражение ему не передалось. Видимо, лириуму, который содержится в кристалле, было достаточно только близости носителя скверны, чтобы обезобразиться, но сам переносчиком он не стал из-за малых размеров и концентрации в себе яда. Зато такого прикосновения хватило, чтобы его активировать.

Я прочитал старые стихи. Как легко они пришли — даже после долгого забытья! И все же я не чувствую присутствия Думата. Не слышу шёпота, не слышу повелений. Тишина.

Маг-учёный угадал: прозвучавшие слова принадлежали Корифею.

Сначала к сновидцу пришло задорное желание посмеяться, мол, насколько Сетию нравится собственный голос, раз он решил его записать. Потом маг подумал об абсурдности услышанного: зачем скверный жрец взывает к Думату, если считает его предателем, если бог замолчал уже давно и если он сам создал уродливое существо, осквернённого дракона, подобие архидемона, как бы в насмехательство над Древними Богами? Но вскоре Безумец пришёл к окончательному осознанию.

Как своим путешествием в родной Минратос, так и попытками обратиться к знакомым трактатам бывший жрец точно хватался за своё прошлое, прошлую родную жизнь, которая оборвалась в день ритуала. Неизвестно, искал ли он в обрывках уцелевших воспоминаний упокоение, которого никогда не подарит скверна, лишь сильнее травя ядом ненависти, или искал какие-то ответы, или делал это бездумно, просто потому что ему кажется, что он делал это когда-то раньше. Но в любом случае Безумец не собирался считать это за признак, что былая личность жреца Думата отчасти уцелела, и строить утопические планы, что его можно будет образумить. Нельзя, поскольку была бы у Корифея эта личность, он бы не говорил о своём возвышении с таким фанатизмом, в упор не замечая, к чему ведут его действия. Сетий Амладарис был умным человеком, и даже искренняя преданность своему богу не могла бы лишить его благоразумия. Идя на ритуал, жрецы сомневались и старались как можно лучше всё продумать — был банальный страх неизвестности. Зато сейчас Старший идёт на безумства, ничуть не думая и не сомневаясь в праведности своего дела.

Свои же размышления Старший записал в кристалл, чтобы их сохранить, потому что чувствовал, как его память угасает — Безумец так объяснил столь нерациональное использование редких минералов. Сетий никогда не был учёным и не имел привычку вести дневников. Едва ли он бы беспричинно начал это делать сейчас.

В итоге всё это лишь горько напомнило сомниари, как хватались жрецы за свою прошлую жизнь, но она лишь только сильнее угасала под могущественной хваткой скверны, пока от них не осталась лишь оболочка себя былых. И что важнее, аналогичная судьба ждала бы его самого, если бы ему не повезло оказаться выброшенным за пределы Чёрного города в Первозданную Тень. Мысли о том, что пережили магистры, как они беспомощно боролись с незримой и всепоглощающей Тьмой, а итоге превратились в такое же, как и все порождения тьмы, уродство, подобно скверне начали расползаться в его голове, поэтому мужчине пришлось спешно от них отгораживаться. Это всё ужасает, да, но он прибыл в храм не за этим.

Чтобы отвлечься, хромой маг ещё раз коснулся кристалла, желая услышать другие сохранённые размышления своего сородича, однако к своему удивлению получил лишь что-то нечленораздельное. Кристалл точно был неисправен, его неправильно настроили и, по всей видимости, разделили, чтобы из-за дефицита такого минерала «растянуть» его использование, считая, что один большой кристалл менее полезен, чем несколько маленьких. Делили до той степени, когда кристалл стал способен запоминать без дефектов лишь небольшой интервал времени, в который умещался только один отрывок речи.

Безумец окинул взглядом зал и убедился в своих предположениях: он нашёл ещё несколько подобных обезображенных кристаллов. Разумеется, магистр сразу направился к следующему.

Девочка-рабыня, кладезь дарований, отвергнутая всеми, кроме меня. Ее господин этого не увидел. Никто не увидел. Мир испуган и слеп.

На словах о