Из Тени (Dragon Age) - Krilena

свои записи?» — терялась в догадках магесса. Когда выяснилось, что это именно он забыл содержание книги, девушка даже и подумать не могла над ним потешаться. Никто не может помнить всё, а с возрастом память неисправимо становится только хуже — и это абсолютно нормально. Однако магистр совсем не нормально отреагировал: бросил все дела, даже занятие с ней, и вцепился в книгу.

Но приняв, наконец, новый поразительный факт о хромом маге, Кальперния тогда подумала, что магистр совсем беспечен к сохранению информации, если её потеря так его задевает.

— Почему ты не записываешь свои исследования, не ведёшь дневников?

— Бумажный носитель уязвим к краже, и тогда мои труды станут чужим достоянием.

— Можно же хорошо прятать, шифровать, в конце концов. И даже если твои дневники украдут, всегда есть шанс их вернуть. А вот если ты что-то забудешь, то это уже никак не вернёшь.

— Если я что-то забуду, эти знания станут мне недоступны. Но также это гарантирует, что их никогда не получат и другие…

Глава 38. В седле

Не мог Безумец точно сказать, с какой целью когда-то давно храм Думата отстроили в такой близости к юго-западным границам Империи, фактически в диких краях, отдалённо от крупных и цивилизованных городов. Возможно, с просветительской целью, чтобы поскорее приобщить отдалённые уголки Тевинтера к истинной вере, а возможно, для проведения особо страшных ритуалов вдали от посторонних глаз. Так или иначе, но с уходом веры в Древних Богов храм прекратил исполнять функции, ради которых был создан.

Изначально храм был построен на пустыре, только потом людская молва притянула сюда паломников, а они соорудили вокруг него небольшое поселение. Однако Моры лишили всех веры в святость этого места, а местных жителей погнали прочь. Вновь храм остаётся одиноким строением на пустыре и по сей день. Даже мародёры сюда не заглядывают, поскольку всё, что можно, было украдено давным-давно, — остались лишь голые стены да одиноко колышущиеся флаги с двумя переплетёнными в яростной борьбе змеями — символом Тевинтера — над сводами храма, которые из-за высоты никто не старался снять. И разрушался храм не из-за действий каких-то вандалов или разрушительного штурма войск, а из-за времени.

В архитектуре храма, без всяких сомнений, проглядывали тевинтерские корни, однако его нельзя назвать венцом зодческого искусства. Скорее местная архитектура является, как и многие строения за пределами цивилизованного центра Империи, лишь блеклым подражателем. Стены из светлого мрамора всё также окантованы тёмным, украшающие элементы представляют собой геометрические тела, строгие многогранники, а не мягкие тела вращения, а потолок всё также высок. Однако не чувствовалось тех величия, гигантизма и монументальности, которые присущи зданиям в Минратосе. Магия в камне давно уже выветрилась, а высокий шпиль не виднеется отовсюду — вместо него лишь скромная башенка. Так что Безумец мог сказать, что Старший однажды вернулся сюда и оживил присутствием своих людей застывший в безмолвии храм, точно не из тоскующего трепета к архитектуре своей родины или уважения к богу-предателю. Значит, его оправдание, что в храм могут войти только верные Думату, — ложь. Неудивительно, что Кальперния сомневалась.

Добравшись, наконец, до храма, Безумец сейчас стоял на полуразрушенной стене в тени уцелевшей остроконечной крыши одной из башен и наблюдал за происходящим во внутреннем дворе. Высота, на которой он стоял, ничуть мужчину не пугала, поскольку, даже сорвавшись со своего наблюдательного пункта, он в любой момент мог обернуться в тело птицы и избежать падения. Зато на такой высоте патрулирующие храм солдаты венатори не додумались бы искать шпиона. Когда один из красных храмовников слишком уж неожиданно остановился и глянул в сторону именно той башни, по всей видимости, услышав отголосок песни скверны, то даже так он ничего не увидел и пошёл дальше.

Венатори очень озаботились обороной храма. Вход на внутреннюю территорию верными псами охраняют красные храмовники, неустанно патрулируя, а подступы заминированы ловушками. Чтобы научиться работаться с этими ловушками и приблизиться к храму, тайному канцлеру Инквизиции это стоило жизнями нескольких агентов. Однако, прибыв сюда, магистр не мог дать тому объяснения. Он ожидал увидеть храм, заполненный суетившимися исследователями, а не одним отрядом сторожил. Два мага, которые были оставлены для командования неразумными красными храмовниками, вон прямо сейчас маются от скуки и играют в порочную добродетель.

По всей видимости, он опоздал. Но сновидца это ничуть не расстроило, поскольку он был уверен, что если бы венатори действительно не оставили после себя ничего интересного, а вычистили все свои исследования подчистую, они бы тут не продолжали так рьяно охранять храм даже от своего командира.

И Безумец не спешил. Прежде, чем отправиться осматривать внутренние залы заброшенного строения, он верно решил, что венатори нужно как-то основательно отвлечь.

И с этой целью Безумец, несомненно, глянул на свою многострадальную руку. Созданием разрывов он не занимался вплоть с Денерима, помня, какими истощающими для него вышли последствия. Однако много с того времени изменилось: Якорь уже давно не просто чужеродная сущность на его ладони — теперь зелёный свет захватил почти всю руку. Мужчина, как и планировал, посетил несколько мест, в которых необходимо было закрыть разрыв. Он хотел хоть сколько-то осознанно руководить процессами, которые происходят, когда он просто «взмахивает рукой», чтобы при одном шансе закрытия Бреши не допустить ошибку. С одной стороны, своего он не добился: понимать эти процессы, как обычную магию, он не научился. Даже для него многое всё ещё выглядело, как просто «взмахнуть рукой», и, кажется, с этим пора бы смириться, поскольку вне понимания жителей недремлющего мира бессмыслие Тени. С другой стороны, Безумец к удивлению для себя отметил, что больше выжигающая боль не преследовала его постоянно, а ещё необязательно теперь ему поднимать руку — достаточно только сосредоточиться, мысленно направить, и Якорь сделает всё остальное.

Раз его больше не раздирает боль, значит, его рука ему уже не принадлежит, и Якорь не воспринимает её чем-то враждебным и не хочет отвергнуть. Несомненно, это пугало: если у магистра начались проблемы с моторикой, стоило Якорю начать поражать всё больше поверхности его тела, то что с ним случится, когда зелёные свет по кровеносным сосудам доберётся до сердца? Явно ничего хорошего. Но справедливости ради кусок Тени разрешил себя использовать. Вон и разрывы ему поддаются без проблем, а во время разговора с архонтом — сама магия Тени поддалась.

Не то, что бы Безумцу хотелось разменивать свою жизнь на что-то неконтролируемо могущественное, однако пятиться и отказываться от шанса, которого он бы никогда не получил в родном мире, — глупо.