День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— И нас сомнут еще раз, уже окончательно. Нашу армию разбили за трое суток, когда у нас было все — ракеты, флот, самолеты. Теперь счет пойдет на часы. Засядем в каком-то городе, нас возьмут в кольцо, начнут долить из орудий, бомбить без перерыва день и ночь. Нет, долго это не продлится.

— Тогда, в мае, нам было, куда отступать, каждый чувствовал это подсознанием. Сейчас все, край, шагнем назад и рухнем в пропасть, из которой нет возврата. Мы будем драться до конца!

— Самоубийство. Или ты вновь забыл мне рассказать о чем-нибудь еще? Я угадал?

Генерал Аляев кивнул, а затем принялся говорить. Он рассказывал не долго, четко излагая свои мысли, а Буров молчал, впитывая каждое слово.

— Никто не должен больше узнать о том, о чем сейчас узнал ты, — настойчиво потребовал начальник ГРУ, глядя прямо в глаза своему собеседнику. — Эта операция имеет наивысшую степень секретности. Нет никаких документов, никаких материальных носителей информации, подтверждающих существование подобного плана. Теперь ты — один из немногих посвященных. Если возникнет угроза разглашения, лучше сразу пусти себе пулю в висок!

Когда бывший глава военной разведки умолк, его собеседник тяжело выдохнул, произнеся:

— Я согласен встать под ваши знамена. Это единственный наш шанс, и если я смогу помочь хоть чем-то, я сделаю это. Если выгорит, это будет безоговорочная победа, а если проиграем, то последствий своего поражения не увидим. Какой же город вы выбрали для этой демонстрации?

— Южноуральск. Городок в Курганской области, недалеко от китайской границы. Сто пятьдесят тысяч населения, несколько заводов, ни один из которых не работает последний год. Самое главное — рядом аэродром, который используют американцы для транзитных перевозок грузов и людей из европейской части страны на Дальний Восток и в Среднюю Азию. Это одна из наших важнейших целей. Враг должен сразу понять, против кого направлен удар!

Аляев протянул карту, и Буров, склонившись над ней, углубился в раздумья, время от времени берясь за линейку, что-то замеряя. Наконец он сказал:

— План неплох. В городе и окрестностях нет крупных сил, способных нам помешать. Захват пройдет без особых трудностей и лишней крови. У нас будет несколько дней форы, пока противник соберется с мыслями и перейдет к контрмерам.

— Американцы не имеют права применять войска вне отведенных им зон ответственности, — напомнил Громов. — Чтобы вмешаться, им потребуется очень серьезный повод!

— Они его найдут. Наши действия поставят под угрозы их могущество, репутацию, так что они явятся в Южноуральск. И нам придется сражаться с самой мощной армией современности. И иного выбора, кроме как победить их, у нас нет. За несколько дней, пока они станут накапливать силы, нужно будет превратить этот город в сплошную полосу укреплений. Каждый шаг по его улицам должен уносить жизнь вражеского солдата. Это будет неприступная цитадель. Главный козырь американцев — авиация, и ее нужно выключить из игры, вывести за скобки уравнения, навязав им ближний бой. Иначе нас раздавят. Бесконтактной войны не может быть. Вторая сильная их сторона — бронетехника, которой мы мало что сможем противопоставить.

— Не совсем так, — вновь встрял Максим Громов. — Наши… союзники, скажем, регулярно поставляют нам тяжелое вооружение. У нас хватит гранатометов и ПТУР, чтобы спалить все их бронемашины. Есть крупнокалиберные снайперские винтовки, тоже серьезная штука. Я сам видел, на что они способны, и не на стрельбище, а в бою. Когда американцы войдут в город, из каждого окна в них будет целиться РПГ.

— И все равно танк — страшная сила, даже накоротке. Нужно подготовить к этому ваших бойцов. Не каждый найдет в себе силы подпустить стальное чудовище весом в полсотни тонн на сто шагов и вогнать потом гранату под башню. Но это нужно сделать. Потери врага в технике должны стать запредельными. Мы должны убедить их, что танки в городе не воюют, заставить идти в бой пешком, окончательно уравняв шансы. Тем более, этих самых танков у американцев не так много сейчас. После того, как они вывели из России Третью механизированную дивизию и Второй отдельный бронекавалерийский полк, свою главную ударную силу, танки находятся только на вооружении Морской пехоты. Около пятидесяти М1 «Абрамс» дислоцировано в Сибири и на Дальнем Востоке в составе Третьей экспедиционной дивизии, и еще полтора десятка на Кавказе, где развернута одна экспедиционная бригада. Это все, что могут противопоставить нам американцы.

— Не так уж много, — хмыкнул Аляев. — Хотя «Абрамс» — не самая легкая мишень, можно запросто обломать зубы об их шкуру из обедненного урана. Но и наши бойцы кое-чего стоят. Мы уничтожим их все до единого! Никто не отступит!

— Это вовсе не будет просто. Потери окажутся чудовищны. Сколько бойцов вы можете выставить?

— Часть сил придется использовать для отвлекающих ударов, да и скрытная переброска крупных сил с севера, из зоны строительства нового нефтепровода, сопряжена с рядом трудностей. Но на три-четыре тысячи можно рассчитывать в любом случае.

— Удерживать город такими силами не просто. Враг будет обладать свободой маневра, сам выберет направление удара. Вы хоть представляете возможные потери? хорошо, если уцелеет один из четырех ваших солдат!

— Жертвы неизбежны, — кивнул Сергей Аляев. — Многие погибли, и многим еще предстоит умереть. Но они знают, на что идут. Иначе нельзя. Либо мы сейчас нанесем удар, либо нас перебьют поодиночке спустя недолгое время. Вам нужно будет продержаться всего несколько дней, неделю, ведь это не так много, верно? Вы сможете сделать это?

— Да. Мы выстоим. Или погибнем все, но не отступим ни на шаг. Пора дать решающий бой!

Сергею Бурову потребовалось лишь полчаса, чтобы собраться в путь. Нехитрые походные пожитки привыкшего к полевому быту офицера легли в вещмешок, и вскоре «Лэндкрузер» вновь пробирался по разбитому проселку. Генерал, бросив прощальный взгляд назад, лишь вздохнул с сожалением:

— Сарай так и не поправил, да уж когда теперь сподоблюсь!

Больше Буров, расположившийся на заднем сидении мощного внедорожника, не проронил ни слова. Громов, пару раз обернувшись украдкой, увидел на его лице отрешенное выражение. Генерал уже мысленно возводил оборонительные рубежи, строил систему огня, представляя воочию стальную лавину, сметающую никому не известный город в глуши. Он молчал всю дорогу, молчал на борту грузового Ан-26, вылетевшего в Свердловск, и позже, в тесном салоне неприметного УАЗа, забравшего всю троицу прямо с летного поля и двинувшегося кратчайшим путем в Курган. Лишь когда на окраине города, в обычной квартире неприметной пятиэтажки его встретили командиры партизанских отрядов, стягивавшихся отовсюду в Нижнеуральск, Сергей Буров, вперив тяжелый взгляд по очереди в каждого из десятка суровых крепких мужчин, медленно произнес: