День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Партизаны выстраивались по периметру плаца, образовывая ровные «коробочки» отрядов. Здесь собралось уже больше пяти сотен бойцов, и теперь посреди лагеря колыхалось настоящее живое море. Ольга, заняв положенное место в последней шеренге, чтоб не смущать суровых командиров, лишь теперь поняла, как много обитателей лагеря на самом деле. Всюду ее взгляд натыкался на хмурые лица партизан, молодых и уже в летах, русских, кавказцев, азиатов, уроженцев самых дальних уголков необъятной России.

Когда шеренги замерли, из штабного корпуса вышел генерал Бражников, сопровождаемый полудюжиной офицеров и каким-то совершенно штатским с виду парнем в джинсах и кожанке, похожим на настоящего «братка». Учитывая, что он прибыл на базу на огромном лакированном «Лэндкрузере», который стыдливо приткнулся в дальнем углу огороженного периметра, сходство было почти полным.

— Товарищи бойцы! — Голос генерала Бражникова пульсирующими волнами прокатился над рядами партизан, явившихся на построение в полном снаряжении, и производивших впечатление грозной силы, способной смести любого противника. — Товарищи бойцы, должен вам сообщить, что время обучения подошло к концу. Верю, вы получили необходимые навыки, узнали многое, что может пригодиться вам в боях. И бой ваш начнется очень скоро. Настал час нанести решающий удар по нашему врагу, вышвырнуть чужаков прочь с нашей родины! Это будет битва, от которой содрогнется весь мир!

Генерал чеканил слова, разносившиеся над лагерем, погрузившимся в почти полную тишину, если не считать дыхания сотен здоровых крепких мужчин и тарахтения дизельных генераторов, работавших круглые сутки.

— Мы накопили достаточно сил, и пора закончить эту войну, в память о павших товарищах, о тех, кто был дорог нам и погиб от рук врага! Вскоре вы покинете этот лагерь, чтобы появиться там, где на не ждут, и дать последний и решительный бой. И я знаю — мы победим!

Его слушали, жадно впитывая каждое слово. Те, кто застыл в едином строю, взяли в руки оружие потому, что слова честь и родина не были для них пустым звуком. Их было не так уж много, тех, кто проявлял свой патриотизм в бою с настоящим врагом, а не в крикливых митингах, схватках с ОМОНом на столичных площадях и пьяных погромах спальных районов. Но они были и были готовы сражаться до смерти или победы. И смотревший на своих солдат генерал Бражников понимал, что первое для них намного вероятнее, чем второе.

— Наши товарищи сейчас уже начали бой далеко от этих мест, и ждут, когда мы придем к ним на помощь. И мы явимся, чтобы побеждать!

Прозвучала команда «Разойдись», и строй распался. Было объявлено, что занятия на сегодня отменяются, и бойцы принялись торопливо паковать свои пожитки, готовясь покинуть гостеприимную базу, на которой успели пролить не мало пота и даже собственной крови. Бражников вновь исчез в штабе, вызвав к себе командиров отрядов.

— Скоро начнется! — хмыкнул Олег Бурцев, уставившись в спины офицеров.

Покидавший плац партизан не мог слышать, как штатский, обращаясь к генералу Бражникову, с легкой усмешкой произнес:

— Стадо у нас есть, теперь ему нужен хороший пастырь. И одного такого, кажется, мы нашли!

Максим Громов покинул лагерь через полчаса, еще через полчаса вернулся Алексей Басов. Собрав своих бойцов, он сообщил:

— Выдвигаемся через два часа, транспорт сейчас придет!

Вскоре на территорию лагеря въехало сразу несколько фур, при виде которых партизанам сразу вспомнился долгий путь сюда. Они не ошиблись, и полковник Басов скомандовал погрузку, указав на один из грузовиков, в прицепе которого и предстояло путешествовать его отряду в условиях, далеких от понятия комфорт.

— В пути пробудем не меньше суток, — сказал полковник, стоявший возле фуры, перед строем своих бойцов. — По прибытии нас ждет бой!

— А куда мы едем?

— Вообще-то это пока секретная информация, — усмехнулся Басов, — но ненадолго. Конечный пункт нашего маршрута — Нижнеуральск. Там будем биться!

Едва Олег услышал название родного города, сердце его предательски екнуло. Но предаваться воспоминаниям было некогда. Партизаны быстро грузились в фуру, возле которой в нетерпении курили водители, немолодые помятые дядьки, абсолютно безобидные на вид. Через десять минут с лязгом сомкнулись двери фургона, и тягач тронулся, покидая пределы базы и выезжая на неприметный проселок. Последние часы тишины стремительно таяли, чтобы уступить место грохоту яростной схватки, пережить которую было суждено не каждому.

Внедорожник Тойота «Лэндкрюзер», огромный, словно дом, сверкающий хромированными бамперами и колесными дисками, легко переваливался через ухабы, уверенно пробирался по луже грязи, в которую после затяжных дождей превратилась единственная улочка небольшой деревеньки, отмеченной далеко не на каждой карте. У того, кто сидел за рулем джипа, карты были правильные, и дорогу он нашел безошибочно, не потратив ни минуты лишней и даже не уточняя маршрут у местных, только пару раз сверившись с навигатором. И теперь «Крузер», на черных бортах которого тускло играли блики, медленно ехал мимо покосившихся заборов и кривобоких сараев, меся густую грязь рубчатыми «внедорожными» покрышками.

— Похоже, мы на месте, — произнес водитель, взглянув на сидевшего по соседству спутника, когда по левую руку показался дом, обнесенный новым тесовым забором. В отличие от соседних участков, здесь царил порядок, а небольшой беспорядок был вызван явно подходившим к концу строительством. — Вон он!

Шофер, молодой, коротко стриженый парень в кожаной куртке, настоящий «крутой», которому не хватало для полноты образа массивной золотой цепи на крепкой шее, да пары «гаек», указал на суетившегося возле дома человека. Тот как раз перестал снимать стружку с длинной доски, услышав шум мотора, и теперь смотрел с интересом на нежданных гостей. Одет хозяин дома был не по погоде легко, в зеленую майку и камуфляжные штаны. Рядом, на сложенных штабелем досках, уже оструганных и ошкуренных, лежал камуфлированный бушлат.

— Точно, он, — кивнул пассажир «Лэндкрюзера», с прищуром глянув на выпрямившегося в полный рост крестьянина. — Молодец, Максим! Ну, что, пойдем, поговорим, что ли?

— Так не зря ехали, — пожал плечами тот, кого назвали Максимом, нажимая на тормоз.

Внедорожник, казавшийся посреди запустения настоящим бельмом на глазу, остановился у недостроенного забора. Новые бревна уже были вкопаны по периметру участка, но между ними кое-где зияли большие прорехи, как раз японскому внедорожнику проехать, не поцарапавшись.

Водитель спрыгнул на землю, угодив в неглубокую лужу и печально наблюдая, как грязь засасывает дорогие ботинки с высоким берцем. Обувь была похожа на армейскую, но стоила столько, сколько зарабатывал не всякий офицер, обеспечивая владельца невероятным комфортом. Следом выбрался из теплого нутра дорогого внедорожника пассажир, высокий, прямой, как клинок. Выглядел он лет на двадцать старше водителя, но двигался легко, стремительно и одновременно плавно, перетекая с места на место. Выцветшие волосы и красноватые глаза выдавали в нем альбиноса. Он был одет в камуфляжный бушлат, обычные джинсы и такие же высокие и тяжелые «внедорожные» ботинки.