День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Террористы вывезли с территории арсенала три атомных снаряда калибра сто пятьдесят два миллиметра, относящиеся к классу тактических боеприпасов. В принципе, они готовы к применению в любой момент. Боеголовки такого типа не имеют сложных предохранительных механизмов.

— Без средств доставки террористы мало что смогут сделать с этими снарядами, — возразил вовсе не казавшийся впавшим в панику командующий американским оккупационным контингентом. — Вряд ли у них есть подходящая пушка.

— Они могут сделать «грязную бомбу» вроде той, что взорвали на территории арсенала. Террористы вскрыли оболочку одной боеголовки и взрывом разрушили сердечник. Урановая пыль накрыла приличную территорию, вызвав радиационное заражение в радиусе мили. Ничто не помешает им поступить так же еще раз.

— Значит, у вас есть лишний повод отыскать чертовы бомбы, Арнольд! В любом случае, боеголовки не должны покинуть подконтрольную вам территорию! Подумайте, что будет, например, если русские смогут взорвать бомбу на Сахалине или где-нибудь на японских островах?

— Возможно, Мэтью, в таком случае стоит сообщить о пропаже боеголовок, чтобы избежать провокации?

— Исключено! В Белом Доме и Пентагоне настаивают на полной секретности! Вы должны найти бомбы, генерал! Сделайте это, и как можно быстрее! И никакой огласки, Арнольд!

Камински отключился, и Флетчер еще несколько минут сидел перед объективом камеры, хмурясь и сжимая кулаки. Его отвлек вошедший в кабинет флотский офицер. Судя по тому, как бесцеремонно лейтенант ворвался к командующему, что-то произошло.

— Докладывайте! — вскинулся генерал, в нетерпении подавшись чуть вперед.

— Сэр, чрезвычайная ситуация! В районе Сахалина исчезла русская подлодка. Субмарина класса «Кило» шла из базы на Камчатке во Владивосток для утилизации. На ее борту находилось отделение морских пехотинцев. Около часа назад с ее борта было получено сообщение о терпящем бедствие судне в квадрате Чарли-шесть. Туда был направлен спасательный вертолет. Его пилот успел выйти в эфир, он сообщил, что атакован, после чего исчез. Подлодка на связь тоже не выходит, сэр!

— Атакован?! Кем? Японцами?

— Не могу знать, сэр! По крайней мере, в воздухе в этот момент никакой активности не наблюдалось!

Флетчер задумался, пытаясь привести в порядок спутанные мысли. Смутная тревога, появившаяся в душе, была скверным признаком. Генерал чувствовал, что неприятности, начавшиеся с похищения атомных боеголовок, и не думают заканчиваться.

— Поиски подлодки уже начались?

— Сэр, в ста милях от квадрата Чарли-шесть находится патрульный самолет «Орион». Можем направить туда также еще один вертолет.

— Отправьте туда авиацию немедленно! У русских есть патрульные корабли, пусть они пошлют в этот квадрат что-нибудь! Обследуйте всю акваторию, каждый дюйм!

Лейтенанта как ветром сдуло. Чтобы отправить радиограмму, ему потребовалось несколько минут. Противолодочный самолет Р-3С «Орион», круживший над северной оконечностью острова Сахалин, немедленно изменил курс, на полной скорости направившись на юг. Луч бортового локатора лизнул водную гладь, пока не встречая на пути никаких препятствий. А из Находки в открытое море вышел патрульный катер береговой охраны «Мираж» проекта 14310, самая мощная боевая единица воссоздаваемого русского флота. Стремительно разгоняясь до пятидесяти узлов, он тоже направлялся в квадрат, из которого последний раз вышла на связь пропавшая подлодка.

Арнольд Флетчер, прилагавший немалые усилия, чтобы заставить себя считать происходящее случайностью, стечением обстоятельств, не мог и представить, как близко уже находится беглая субмарина.

Подводная лодка Б-464 «Усть-Камчатск» бесшумно кралась к своей цели, отделенная от поверхности моря восьмидесятиметровой толщей морской воды. При скорости десять узлов субмарина была практически не слышна, буквально не существуя для вражеских сонаров. Зато ее акустик, имевший в своем распоряжении надежный и мощный гидролокатор МГК-400 «Рубикон», очень хорошо слышал шум винтов чужого корабля.

— Цель надводная по пеленгу двадцать, — доложил лейтенант, сидевший перед консолью. ГАС работала сейчас в режиме шумопеленгации в целях обеспечения предельной скрытности подлодки, и потому акустик не мог определить точно дистанцию до неизвестного судна. — Следует малым ходом.

— Подвсплыть на перископную глубину, — приказал капитан первого ранга Владимир Шаров. — Продуть балласт! Уменьшить скорость до четырех узлов! Поднять перископ!

Субмарина, приобретая положительную плавучесть, устремилась к поверхности, словно спеша вырваться из холодной бездны. Всплытие прекратилось на глубине пятнадцать метров. Над волнами поднялась труба перископа.

Владимир Шаров приник к экрану. В отличие от старых оптических устройств, командирский перископ «Варшавянки» ПК-8.5 был намного более сложным электронным комплексом. Он обеспечивал круговой обзор днем и ночью при увеличении от полутора до шести крат. На мониторе мелькнул чуть размытый силуэт корабля — скошенный форштевень, орудийная башня в носу, две пирамидальные надстройки, наклонная мачта с множеством антенн, длинный полубак с посадочной площадкой для вертолета.

— Это «Арли Берк! — Капитан Шаров хищно оскалился: — Тревога! Все по местам! Торпедные аппараты к бою!

Подводная лодка находилась в полусотне миль от побережья, следуя курсом на Владивосток. Эти воды давно и безраздельно принадлежали врагу, но именно сюда направил свой корабль Владимир Шаров. «Усть-Камчатск» был готов к бою, и сигнал тревоги застал немногочисленный экипаж на своих местах. Акустики непрерывно прослушивали окружающее пространство, торпедисты стояли у своих пультов. В двух из шести торпедных труб подлодки покоились в кромешной темноте восьмиметровые сигары противолодочных торпед ТЭСТ-71М с телеуправлением. Еще два торпедных аппарата были заряжены противокорабельными 53-65К, несколько примитивными, но идеально подходящими для того, для чего их когда-то создавали. А в двух других находились приборы гидроакустического противодействия МГ-74М «Корунд-2М».

— Пеленг двадцать пять, дальность сорок семь кабельтовых, — сообщил стоявший у перископа Шаров, и один из подводников быстро ввел данные в систему управления торпед. — Третий и четвертый аппараты товсь!

— Третий и четвертый есть товсь!

Моряков охватило какое-то лихорадочное возбуждение. Каждый чувствовал приближение боя, но не все могли справиться с неизбежным волнением. И, тем не менее, подводники действовали четко и слаженно, готовясь нанести неотвратимый удар из глубины.