День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Водитель спрыгнул на землю, угодив в неглубокую лужу и печально наблюдая, как грязь засасывает дорогие ботинки с высоким берцем. Обувь была похожа на армейскую, но стоила столько, сколько зарабатывал не всякий офицер, обеспечивая владельца невероятным комфортом. Следом выбрался из теплого нутра дорогого внедорожника пассажир, высокий, прямой, как клинок. Выглядел он лет на двадцать старше водителя, но двигался легко, стремительно и одновременно плавно, перетекая с места на место. Выцветшие волосы и красноватые глаза выдавали в нем альбиноса. Он был одет в камуфляжный бушлат, обычные джинсы и такие же высокие и тяжелые «внедорожные» ботинки.

Хозяин дома, отложив в сторону рубанок, молча наблюдал за приближающимися гостями, которых совершенно не ждал. Его могучая грудь ходила ходуном, щеки раскраснелись от долгой работы на холоде. Он был уже не молод, за пятьдесят, даже старше, грузен, но явно силен, раз один таскал целые штабеля теса и нераспущенные на доски бревна.

— Здравствуй, Сергей Николаевич! — Альбинос шагнул вперед, протягивая крепкую ладонь. — Далеко ты забрался, еле отыскали!

Они обменялись рукопожатием, стоя друг напротив друга, глядя глаза в глаза, и хозяин дома, криво усмехаясь, произнес в ответ:

— От деда домик остался. Давно пора было взяться, да времени все как-то не было. А теперь вот крышу подлатал, забор поправил. Сарай надо еще починить, покосился, того гляди завалится.

— Весь в делах!

— А тебя каким ветром занесло, Сергей Романович? Не ждал, не ждал! Что, чайку, или в сельпо сбегать?

— Заезжали по пути, — хмыкнул альбинос, доставая из-за пазухи пакет, из которого торчало бутылочное горлышко с криво наклеенной акцизной маркой.

— Ну, тогда в дом пошли, чего на пороге базарить! Парнишка с тобой, или подвез только!

— Мы вместе. Максим, знакомься, — альбинос указал на хозяина дома: — Генерал-полковник Сергей Буров, бывший командующий группировкой Федеральных сил в Чечне. А это Максим Громов, — представил он своего спутника.

— Машинку-то на двор загоните, мало ли, поцарапает кто!

По знаку своего спутника Громов вернулся за руль, аккуратно проведя «Лэндкрюзер» через обширную брешь в заборе. Затем все трое прошли в дом, поднявшись на небольшое крылечко, Буров первым, заметно подволакивая плохо гнущуюся ногу, за ним широко шагал Сергей Аляев, а замыкал небольшую процессию Громов, взявший из рук напарника пакет с бутылкой водки и закуской, прикупленной по дороге.

Оказавшись внутри, бывший глава ГРУ с интересом осмотрелся. В доме приятно пахло свежим деревом, под потолком сушились веники каких-то трав, распространявших необычный, но приятный аромат. На столе стоял настоящий медный самовар, а рядом с ним, словно в сюрреалистическом натюрморте, ноутбук в металлическом корпусе. На стене висели сразу два ружья. С древней, почти антикварной двустволкой ТОЗ-Б соседствовал полуавтоматический дробовик «Вепрь-12 Молот» с удлиненным стволом и складной «тактической» рукояткой под цевьем.

— Неплохо ты тут устроился, — хмыкнул Аляев, опускаясь на массивный деревянный табурет.

— Обживаюсь, — пожал плечами Буров. — Ну, что, разливай, Сергей Романович!

На столе появились граненые стаканы, которые тотчас наполнились прозрачной, как слеза, водкой. Максим Громов ловко порезал колбасу, а Буров выставил на стол банку соленых огурцов. Наконец, все расселись. Выпили с удовольствием. Закусили.

— Не скучновато тебе здесь, Сергей Николаевич? — прищурившись, поинтересовался Аляев, взглянув на сидевшего напротив Бурова. — В этакой-то глуши?

— Самое то. Тихо, спокойно, никакой суеты. Я свое отвоевал, пора и на отдых, старые раны зализывать!

— А вот кое-кто еще воюет, и останавливаться не собирается.

— Знаю я про вашу войну! — Буров подался вперед, через стол. Из-под старика-пенсионера на миг вновь проступил тот, по чьему слову в атаку шли полки и дивизии, кто сметал целые селения огнем артиллерии. — Сколько уже пацанов молодых под нож пустили?! Сотни?! Тысячи?! Не наиграетесь в спасителей отчизны, мать вашу, а про их матерей, жен, детей и думать не хотите!

Громов, сидевший будто бы в стороне, отстраненно наблюдая за происходящим, вдруг вскинулся, гневно сверкнув глазами:

— О них мы и думаем, не хотим, чтоб те жили под пятой каких-то чужаков! Мы никого не гоним на бойню! Просто еще есть те, кто готов умереть ради великой цели, а не прятаться в глуши, прикидываясь немощным стариком!

— Ты, что, сопляк?! Забылся?

Буров привстал, опершись на кулаки. Громов и глазом не повел, только усмехнувшись:

— Не пугай, я свое отбоялся уже! Не меньше твоего успел под пулями побегать, и не флажки на карте переставлял — в глаза смотрел тем, кого пришлось убивать!

— Ну-ка, остыньте, — повысил голос Аляев. — Сергей, мы потому к тебе и приехали, что дело плохо. Вся эта партизанская война, диверсии, засады, только истощают наши силы. Гибнут наши лучшие бойцы, которых не так много, а враг лишь становится злее, не выбирая средства. Еще немного — и мы сдадимся, потому что некому будет сражаться. У нас есть силы для серьезного удара, но только для одного. И для того, чтобы он достиг цели, нам нужен ты. У тебя одного есть опыт успешной обороны крупного города, и ты нам нужен. Не говори, что устал и хочешь на пенсию!

— Опыт? Успешный? Мои войска раскатали в тонкий блин, не запыхавшись!

Про водку и закуску уже забыли. Это не были посиделки старых и не слишком близких друзей, а нечто уже совсем иное. Судьбоносное.

— И все же ты один из немногих, кто командовал крупными силами в обороне. Причем разнородным. У нас есть и еще люди, например полковник-танкист, выживший едва ли не один из своего полка, но он заточен под выполнение узкого круга задач. Это не то.

— Что же вы задумали, ребята?

— Все просто, — честно ответил Аляев. — Мы захватим город, объявим об этом на весь мир и там будем обороняться от американцев, насколько это возможно. стянем в кулак все силы, всех, кто есть. Дадим генеральное сражение, и посмотрим тогда, у кого крепче нервы.

— Чего-то ты не договариваешь! Давай начистоту!

— Можно и так, — не стал спорить бывший глава ГРУ. — Мы рассчитываем на поддержку из Кремля. Там не все продались американцам, поверь, просто многие колеблются. А если мы оспорим власть и янки, и нынешнего «временного» правительства, игнорировать это будет уже нельзя. Москва должна будет занять чью-то сторону, и у меня есть основания считать, что они поддержат нас. Это будет противостояние не страны и горсти отщепенцев, почти бандитов, а двух держав!