День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Полицейские были немногословны, стараясь не вступать в беседы. Партизан грузили в закрытые «Уралы» и КАМАЗы, беспрепятственно миновавшие КПП, высаживали на стрельбище, оборудованном всеми мыслимыми и немыслимыми мишенями, и предоставлял свободу действий. И бойцы отрывались по полной, от зари до зари расстреливая мишени из автоматов, пулеметов, снайперских винтовок, РПГ, даже пистолетов. Патронов всегда было полно, так что по возвращении у всех шумело в ушах, некоторые после интенсивных стрельбы даже теряли слух на несколько дней, но учеба не останавливалась ни для кого.

Партизан обучали настоящие фанаты своего дела. Инструктор-подрывник, упитанный мужик лет сорока с пышными усами пшеничного цвета и небесно-голубыми глазами, нежно поглаживая стоявшую на столе «адскую машинку», объяснял:

— Это противотанковая противобортовая мина ТМ-83. она действует по принципу «ударного ядра», сродни кумулятивному эффекту, но дальность поражения значительно выше. Ее вес двадцать восемь килограммов, из них почти десять — взрывчатое вещество. Мина способна пробивать броню толщиной сто миллиметров с пятидесяти метров. Ее невозможно обнаружить обычными средствами вроде навесных танковых тралов и миноискателей, и почти невозможно обезвредить при обнаружении. У нее два детонатора — сейсмический и инфракрасный. Первый приводит мину из «спящего» режима в боевое состояние, а затем, когда цель, танк или бронемашина, окажется в зоне поражения, воздействуя теплом на инфракрасный датчик, происходит подрыв. При попытке снять ее взрыватель реагирует на тепло человеческого тела, так что единственный безопасный способ обезвреживания — расстрел из пулемета с приличной дальности. Самое главное, ее можно установить на значительном расстоянии, например, от дороги, исключив обнаружение. В любом случае, зная о наличии таких мин, противник вынужден будет действовать осторожно, тратя много сил на инженерную разведку.

Дождавшись, когда курсанты сделают записи в своих конспектах, инструктор, расхаживавший перед аудиторией, добавил:

— Мина — не абсолютное оружие, она не всегда позволит уничтожить технику противника, но может сковать его действия, лишить маневра, направить именно той дорогой, на которой подготовлена засада. А еще мина — это страх. Когда ты знаешь, что каждый шаг по чужой земле может стать последним, что под каждым камнем тебя может ждать смерть, когда ты видишь тех, кого она забрала раньше тебя, становится трудно контролировать эмоции. Трудно заставить солдат идти в атаку, если впереди мины. Они остановятся, став хорошими мишенями, и будут уничтожены, пусть и вовсе не минами, но «минная боязнь» иногда действует лучше, чем любое иное оружие.

Во время этих занятий партизаны, для многих из которых подобное было в новинку, познакомились и с иными типами «адских машин». Они узнали, насколько удобна и эффективна мина направленного действия МОН-50, простая в применении и дьявольски смертоносная. Научились устанавливать и снимать противотанковые мины ТМ-89 и более старые ТМ-62, получили навыки работы с противопехотными ОЗМ-72, выкашивавшими все в радиусе тридцати метров. И все же большая часть времени уходила на подготовку к городским боям со всей их кошмарной спецификой.

Для отработки действия внутри зданий на территории лагеря был создан Лабиринт. В целом корпусе снесли все переборки, заменив их легкими передвижными перегородками, позволявшими за полчаса создавать любую планировку. Иногда партизаны действовали при свете дня, иногда — в кромешной тьме, когда окна закрывали деревянными щитами. Вот и сейчас группа из десятка бойцов нацепила на головы очки ночного видения ОНВ-5, готовая ворваться внутрь. О том, что их там ждет, знал только инструктор, дававший последние наставления:

— При зачистке помещения взгляд и ствол — это одно целое. Увидел — выстрелил! Время на прицеливание не должно тратиться абсолютно. Помните — вас там ждут, готовы к вашему появлению, пристреляли все входы и выходы. Все против вас, поэтому действуйте быстро.

Партизаны кивали, поглядывая друг на друга. Оружие у каждого было заряжено боевыми патронами, но благодаря отличной шумоизоляции звук бешеной стрельбы не проникал наружу. Убедившись, что все готовы, инструктор скомандовал:

— Пошли!

Олег опустил на лицо прибор ночного видения, включая инфракрасную подсветку, позволявшую видеть и в полнейшей темноте на десять метров. Он рывком влетел в помещение. Впереди мелькнул очерченный флуоресцентной краской человеческий силуэт, и партизан нажал на спуск, едва не оглохнув от грохота своего пулемета.

РПК-74 выплюнул щедрую порцию свинца, и Бурцев двинулся дальше. Он шел первым, простреливая насквозь длинный узкий коридор, а бойцы, двигавшиеся следом, зачищали комнаты, сперва швыряя в проемы светозвуковые гранаты «Заря», заменявшие сейчас настоящие. Олег привычно открыл рот пошире, зажмурившись за миг до ярчайшей вспышки, хотя электроника ночных очков автоматически меняла уровень освещения.

Тонкую проволоку, натянутую поперек коридора над самым полом, Олег заметил лишь тогда, когда уже коснулся ее. Он успел лишь крикнуть, предупреждая товарищей, и тотчас раздался оглушительный хлопок взрывпакета. Партизана, потерявшего связь с реальностью, вытащили наружу, а там уже поджидал свирепый инструктор.

— Ты только что уничтожил половину собственной группы, если не всю целиком! — накинулся он на Бурцева, с трудом державшегося на ногах. — Ты хоть представляешь что такое взрыв гранаты в замкнутом пространстве?! То, что ты испытал, это лишь слабое его подобие! От осколков некуда деться, рикошетом достанет всюду. Взрыв такой громкий, что барабанные перепонки лопаются!

Олег, старясь не шататься, слушал молча. Он почувствовал, как что-то теплое струйкой стекает по верхней губе. Лизнул, почувствовав на языке солоноватый вкус крови. Инструктор, заметив, что его курсант едва держится на ногах, уставившись куда-то на горизонт остекленевшим взглядом, наконец, раздраженно махнул рукой:

— Ладно, марш к фельдшеру, боец. А остальным продолжать. Вперед, пошли!

В санчасти Олег постепенно пришел в себя. Присев на кушетку, он привалился спиной к холодной стене, закрыв глаза. Ольгу Кукушкина, дежурившая в этот день, опустилась рядом с ним, кончиками пальцев вдруг погладив по щеке. От прикосновения солдат вздрогнул, но смог справиться с собой. Он вдруг захотел обнять девушку, почувствовать тепло ее тела, как чувствовал запах волос и легкое дыхание, но не смог пошевелить и пальцем.

— Зачем вы это делаете? — тихо промолвила Ольга, глядя куда-то в пустоту. — Вы же сами себя готовы убить. Я уже из троих шальные пули выковыривала, а уж сколько контуженых и покалеченных, не сосчитать! Если не воюете, то готовитесь к войне, и так всю жизнь! А нам каково? Легко ли ждать вас, гадая, вернетесь ли живыми, на своих двоих или на коляске, чтобы всю оставшуюся жизнь провести прикованными к инвалидному креслу или того хуже?