День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Огонь! — выдохнул партизан, нажимая на спуск, и полусекундой позже так же поступил Заур Алханов.

В тот момент, когда на головки наведения ракет был подан охладитель, экипаж спасательного вертолета попытался вызвать по радио моряков. Американские летчики успели удивиться полнейшему молчанию, хотя не сомневались, что внизу их слышат. Затем оба одновременно увидели вспышки, полыхнувшие на мостике. Стартовые двигатели вытолкнули из тубусов управляемые ракеты, и к вертолету, снизившемуся уже до какой-то сотни метров, протянулись две дымные нити.

— О, черт, ракеты! Мы под обстрелом!

Командир экипажа, успевший на своей шкуре почувствовать, что такое зенитный обстрел, действовал на автомате, на голых рефлексах. Он летал в опасном небе Афганистана, доставляя разведывательные группы, вытаскивая рейнджеров и десантников из-под огня террористов, и знал, что нужно делать. Резко рванув на себя рычаг управления, пилот заставил винтокрылую машину начать набор высоты, одновременно переводя турбины на максимальную мощность и меняя курс. Ракеты, две яркие искры на фоне серых облаков, ушли куда-то в заднюю полусферу, стремительно сокращая дистанцию до цели.

— Земля, это Эхо-шесть, я атакован! — вопил в эфир летчик, надеясь, что кто-то слышит его сейчас.

Две ракеты 3М39 русского ЗРК «Игла», разогнавшиеся до шестисот метров в секунду, быстро настигали неповоротливую и отнюдь не скоростную цель, обрекая экипаж «Джейхока», двух пилотов и двух спасателей, на скорую смерть. Маневрируя на пределе возможностей вертолета, пилот смог выиграть лишь несколько секунд, а затем сработали дистанционные взрыватели, и осколочно-фугасные боевые части ракет обрушили на корпус геликоптера поток шрапнели.

Осколки разорвали обшивку, перебив топливопроводы и разрушив гидравлику. Неуправляемый вертолет, по причудливой спирали падая вниз, вспыхнул, и огненным болидом рухнул в воду в пяти сотнях метров от подлодки, быстро исчезнув в волнах. По поверхности растеклось масляное пятно, обрамленное какими-то обломками.

— Как думаешь, они успели что-то передать? — Заур Алханов посмотрел на напарника, опуская на палубу еще дымящий раструб.

— Хорошо бы, если нет. Тогда у нас будет хоть какая-то фора. Вертолет все равно начнут искать, но немного времени мы бы выиграли.

Занимавшиеся погрузкой снаряжения матросы и партизаны почти не обратили внимания на короткую схватку в небе. В эти самые минуты Беркут вместе с прапорщиком Карпенко осторожно протискивался в люк в борту надстройки «Усть-Камчатска», сопя от натуги. Они несли большой металлический цилиндр, украшенный жуткими символами радиационной опасности, сопровождаемые перепуганными взглядами подводников, большая часть из моряков никогда прежде не сталкивалась с радиацией так близко, и сейчас испытывали неподдельный ужас.

— Мужики, посторонись, — произнес сдавленным от напряжения голосом Карпенко, протискиваясь в узкий проем. Груз, весивший больше сорока килограммов, оттягивал руки, да и нести его было неудобно, даже если не думать о жутковатых символах. — Уроню — все светиться будем разным цветом, как елки новогодние!

Тарас Беркут, увидев, как побледнели стоявшие рядом матросы, попытавшиеся сжаться заподлицо с переборкой, и поспешил успокоить не на шутку перепуганных подводников:

— Расслабьтесь! Без детонатора это просто кусок железа, никакой опасности, если только им по башке кого-нибудь не двинуть! Радиации нет, здесь свинцовая оболочка в полтора сантиметра!

Три металлические болванки, помеченные знаками радиационной опасности и малопонятной непосвященным маркировкой, скрылись в отсеках «Усть-Камчатска». Партизаны, перешедшие на борт субмарины с траулера, перенесли их так бережно и осторожно, будто это были их долгожданные первенцы. А следом с «Тайменя» перебрался неприметный человек в гражданском, с большой лысиной, в огромных, точно иллюминаторы, очках, типичный интеллигент, выглядевший чужаком среди массы вооруженных людей в разномастной военной форме.

— Это что за кадр? — Шаров нахмурился, увидев так сильно не вписывавшегося в обстановку человека. Тот едва не поскользнулся, ступив на покрытую резиной палубу «Усть-Камчатска», и устоял только благодаря подхватившим его под руки морякам.

— Наш самый главный специалист. Без него и мы, и вы здесь не нужны.

Командир субмарины недоверчиво посмотрел на партизана, решив, что это шутка, но тот был совершенно серьезен, ни тени иронии, ни в голосе, ни во взгляде.

— Все, погрузку закончили, — доложил Тарас Беркут, когда на подлодку перегрузили последний вьюк со снаряжением диверсантов, забив до отказа один из кубриков. — Все мои на борту!

Этого момента Владимир Шаров ждал с большим нетерпением. Все то время, пока его подлодка оставалась в надводном положении, она была чертовски уязвима. Капитан спешил скрыться на глубине, где никто не сможет их найти, где никто не сможет им угрожать всерьез. Но оставалось еще кое-что, о чем не мог забыть моряк.

— Как быть с пленными американцами? — Капитан вопросительно взглянул на Беркута. — Берем с собой?

— На подлодке так много места? Да и мои люди не могут отвлекаться для их охраны, а эти четверо могут быть опасны. Вывести лодку из строя им по силам.

— Что тогда?

Вместо ответа спецназовец окликнул одного из своих бойцов:

— Тащите пиндосов наверх! Заура и Илью сюда!

Партизаны появились через пару минут, подгоняя тычками в спины американцев, неуклюже переваливавшихся с ноги на ногу и подавленно смотревших по сторонам. Их выстроили в шеренгу, не развязывая руки, стянутые обрывками проводов и всем, что попадалось под руку при штурме подлодки.

Тарас Беркут вынул из кобуры вороненую «Беретту», щелкнув флажком предохранителя. Его товарищи тоже были наготове, держа пленных на прицеле, а те с ужасом смотрели на оружие, оцепенев, словно кролики, зачарованные взглядом удава.

— Держи, капитан! — Тарас неожиданно протянул оружие Шарову рукояткой вперед. — Отомсти за своего парня! Они это заслужили!

Подводник отшатнулся назад, молча мотая головой. Тогда Беркут, ничего не говоря, вскинул руку, и, приставив ствол ко лбу американского офицера, нажал на спуск. Раздался выстрел, брызнула кровь, мгновенно смытая набегавшими волнами, и тело свалилось в воду. Партизан, все так же молча направил оружие на следующего в шеренге, без колебаний выстрелив ему точно в лоб. Третьего постигла та же участь, он лишь крепко зажмурился перед тем, как сухо треснул пистолетный выстрел. А четвертый, тот самый морпех, пытавшийся запереться в радиорубке, что-то вдруг истошно завопил, и, как был со скрученными руками, прыгнул в воду, мгновенно скрывшись в волнах.