День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Следуйте прежним курсом, капитан, — распорядился Стоун, заметно повеселевший. — Никаких действий не предпринимайте. На провокации поддаваться нельзя! Ваша задача — привести эту подлодку в порт, а с японцами мы как-нибудь разберемся!

— Все ясно, лейтенант!

Стоун исчез в люке, спустившись вниз, в центральный пост, а Шаров остался наверху вместе с двумя своими моряками. Капитан понимал, что приближение противника первыми обнаружат операторы РЛС, но все равно до боли в глазах вглядывался в горизонт, пытаясь первым заметить опасность, угрожающую его кораблю.

Акватория по курсу «Усть-Камчатска» оставалась чиста, пока подлодка преодолевала узость Татарского пролива. Только над головами подводников несколько раз пролетали вертолеты, поочередно американские «Си Хок» и МН-53Е «Си Стэльен». Последние несли опознавательные знаки ВВС Японии. Это было словно напоминанием о том, кто здесь хозяин, в этих исконно русских водах, и Владимир Шаров лишь морщился, точно от зубной боли, при появлении чужих винтокрылых машин.

— Ничего, суки, — зло бормотал капитан первого ранга, провожая взглядом очередной вертолет, уходивший к линии горизонта. — Недолго вам летать! Пообрываем крылышки!

Минуты шли, сливаясь в часы, и с каждым прошедшим мгновением «Усть-Камчатск» оказывался все ближе к южному устью татарского пролива. И все чаще Владимир Шаров смотрел на часы, снова и снова запрашивая у штурмана текущие координаты субмарины. Ожидание становилось все более мучительным, и капитан нервно расхаживал по мостику, словно мечущийся в тесной клетке вольный зверь.

— Радиорубка — мостику, — раздался голос в динамике. — Принимаем сигнал бедствия. Траулер «Таймень» просить помощи!

В этот момент подали голос сигнальщики, указывая на столб черного дыма, тянувшийся к небу от самого горизонта. Аварийное судно оказалось достаточно близко, и капитан Шаров решительно приказал:

— Лечь на курс двести пятьдесят пять! Подготовить аварийную партию!

«Усть-Камчатск» медленно, неуклюже развернулся, нацеливаясь носом на дым, поднимавшийся над волнами. Подлодка, вырванная из родной стихии, казалась чудовищно неповоротливой, да так оно, в сущности, и было. Ее уделом была глубина, ледяная бездна, в которую не проникает солнечный свет. Там она была почти неуязвима, оттуда могла разить торпедами, жалить, словно змея.

Лейтенант Стоун выскочил из люка, будто чертик из коробочки. Подскочив к Шарову, он чуть не ухватил русского моряка за грудки:

— Какого черта, капитан?! Почему меняете курс?!

— Мы получили сигнал SOS, — спокойно ответил подводник. — Гражданское судно терпит бедствие. На борту пожар. Мы обязаны оказать помощь!

— Я передам координаты аварийного корабля во Владивосток, они пришлют вертолет!

— Это закон, лейтенант! Если мы знаем, что кому-то нужна помощь, и способны помочь, мы обязаны это сделать! Иначе мы не моряки, не офицеры! Этот траулер сгорит и уйдет на дно, пока ваш вертолет досюда доберется! Поймите, каждая секунда сейчас дорога, бесценна для этих несчастных!

Несколько секунд они стояли лицом к лицу, глядя в глаза друг другу, тяжело дыша. Наконец, Роберт Стоун махнул рукой, процедив сквозь зубы:

— Черт с вами, капитан! Делайте, что нужно! Я скажу своим людям, они помогут!

Четверо морпехов в полной выкладке появились на мостике одновременно с несколькими русскими моряками, уже надевшими ярко-оранжевые спасательные жилеты. Владимир Шаров, увидев оружие в руках американцев, только зло фыркнул, понимая, какой помощи он может дождаться от них.

А попавший в беду траулер был уже виден невооруженным глазом. Небольшое судно с массивной рубкой с ажурной стрелой крана над палубой легло в дрейф. Над ним высоко поднимался густой столб жирного черного дыма, и было видно, как несколько человек бестолково мечутся вдоль его бортов.

— Станем по левому борту, — решил Шаров. — Радиосвязь есть?

— Никак нет, — тотчас доложил радист. — Только успели передать сигнал бедствия.

— А, черт! Ладно. Сигнальщик, запроси их. Передай, что мы готовы принять на борт пострадавших!

На рубке «Усть-Камчатска» вспыхнул прожектор, часто замерцав. Матрос, открывая и закрывая створки, морзянкой передал послание экипажу траулера. В ответ кто-то выскочил на нос окутанного дымом корабля, замахав руками. Флажный телеграф оказался единственным средством связи с внешним миром для терпящих бедствие рыбаков.

— Я отдал приказ связаться с Владивостоком, — сообщил лейтенант Стоун. — Они высылают спасательный вертолет, капитан.

— Хорошо. А мы пока постараемся сделать все, что возможно.

Подводная лодка, сбавив ход, подошла к левому борту траулера так близко, что можно было прочитать его название невооруженным глазом. Несколько матросов в ярко-оранжевых спасательных жилетах выскочили на палубу субмарины, держа наготове спасательные круги.

— Лейтенант, ваши люди здесь совершенно ни к чему, — неожиданно огрызнулся Шаров на Стоуна. — Так и будут дышать мне в затылок, изображая пассажиров?

Американец, поморщившись, обернулся к замершим изваяниями морпехам, приказав:

— Смит, Гарсиа, ступайте вниз, помогите русским! Дженкинс и Уинтерс пусть идут с вами!

— Есть сэр!

Двое моряков нырнули в проем люка, через пару минут появившись в сопровождении двоих своих товарищей на палубе — их камуфляж среди черных бушлатов подводников сразу бросался в глаза. А те, кто остался на мостике, сверху наблюдая за суетой русских матросов, взяли наизготовку свои карабины, готовые обрушить на палубу траулера, которую полностью затянуло дымом, град свинца. Роберт Стоун тоже коснулся ладонью открытой кобуры, взявшись за рукоятку девятимиллиметрового пистолета «Беретта» М9.

Владимир Шаров видел, как из дымной пелены проступил силуэт согнувшегося вдвое человека. Он легко перепрыгнул с «Тайменя» на палубу «Усть-Камчатска», оказавшись рядом с одним из американских морских пехотинцев. Возникла какая-то суета, американец вдруг соскользнул в воду, лейтенант Стоун рванул из кобуры пистолет, и в этот момент сухо и часто затрещали выстрелы.

Тарас Беркут напрягся, чуть согнув ноги и сжав спрятанный в кармане засаленного ватника нож. Подводная лодка, корпус которой вздымался над водой, подобно лоснящейся туше какого-то фантастического кита, приближалась. Ограждение рубки возвышалось надо всем, точно сторожевая башня, заслоняя дневной свет.

Командир диверсионной группы покосился на сжавшегося за фальшбортом слева от него Заура Алханова, державшего в обеих руках по легкому пластиковому «Глок-17». Десантник, перехватив взгляд Беркута, молча кивнул. В этот момент развешанные по борту траулера автомобильные покрышки приняли на себя удар корпуса подлодки, и бывший майор спецназа, словно подброшенный мощной пружиной, прыгнул вперед.