«Белое дело». Генерал Корнилов - Генрих Зиновьевич Иоффе

с. Мина, в одном переходе от Царского Села. Штабы Уссурийской и Туземной дивизий должны были войти с ним здесь в связь, чтобы, взаимодействуя, двинуться к Петрограду. Но сомнения, по-видимому, все сильнее терзали Крымова. Самое главное, он не имел устойчивой связи с Туземной и Уссурийской дивизиями. Где же они находились?

Еще 27 августа эшелоны Туземной дивизии со станции Дно начали уходить на Вырицу. Командир дивизии кпязь Багратион остался в Дно, ожидая прибытия генерала П. Краснова, назначенного новым командиром 3-го конного корпуса (Крымов назначался командующим Петроградской армией). К концу 27 августа в Дно пришли противоречивые телеграммы. Керенский требовал остановить движение войск к столице; Корнилов — не обращать на это внимание и действовать согласно полученным инструкциям. Багратион продолжал двигать свои эшелоны вперед. Выяснилось, однако, что за станцией Семрино железнодорожный путь разрушен. У станции Лнтропшино между разъездами ингушей и черкесов, с одной стороны, и высланными навстречу отрядами из Павловска и Царского Села — с другой, завязалась перестрелка. Это было, пожалуй, единственным боевым столкновением корниловских и правительственных войск. Однако обе стороны явно не стремились к обострению. Павловские и царскосельские отряды отошли со своих позиций, а командовавший ингушами и черкесами князь Гагарин, убоявшись оторваться от основных сил дивизии и «попасть в мешок», не решился продвинуться вперед.

Эшелоны Туземной дивизии неподвижно стояли в Вырице и Семрино. Сюда уже утром 29 августа прибыли агитаторы ВЦИК и представители Всероссийского мусульманского съезда, проходившего в эти дни в Петрограде. Делегаты съезда сразу встали на сторону правительства, поскольку в корниловском выступлении усмотрели угрозу реставрации монархии и, следовательно, национальному движению. Между прочим в числе посланцев съезда в Туземную дивизию находился внук Шамиля. На его влияние возлагали особые надежды…

На заседаниях полковых комитетов прибывшие убеждали горцев не принимать участия в надвигающейся гражданской войне, остаться в стороне. В Кабардинском и Осетинском полках началось брожение. Выносились резолюции, требовавшие от командира дивизии Багратиона остановить движение. Дезорганизация и неразбериха усиливались. В таких условиях все еще находившийся в Дно Багратион отдал приказ, согласно которому части дивизии должны были сосредоточиться на станции Вырица, но никаких боевых действий не предпринимать. Это было равно отказу от задачи, поставленной Ставкой: вступить в Петроград и наряду с частями 3-го конного корпуса установить там «твердый порядок».

Головные эшелоны Уссурийской дивизии вместе со штабом и командиром дивизии генералом А. Губиным к 28 августа дошли до Нарвы, где были встречены агитаторами местного Совета и агитаторами, прибывшими из Петрограда. М. Шолохов в «Тихом Доне» с большой художественной силой описал сцену выступления агитатора-большевика И. Бунчука перед казаками, оказавшимися в Нарве.

«В Петрограде вам делать нечего, — говорил Бунчук. — Никаких бунтов там нет. Знаете вы, для чего вас туда посылают? Чтобы свергнуть Временное правительство… Вот! Кто вас ведет? — царский генерал Корнилов. Для чего ему надо спихнуть Керенского? Чтобы самому сесть на его место. Смотрите, станичники! Деревянное ярмо с вас хочут скинуть, а уже если наденут, то наденут стальное!» Корниловский есаул Калмыков пытается парализовать влияние Бунчука. Столкновение их оканчивается трагедией. Бунчук с помощью казаков арестовывает Калмыкова и, когда тот в ярости оскорбляет Ленина и большевиков, расстреливает его на железнодорожных путях. Первые, еще слабые раскаты будущей гражданской войны…

Дальше Ямбурга уссурийским эшелонам пробиться не удалось. Поступили сообщения, что путь впереди разобран. 30 августа общее совещание комитетов частей Уссурийской дивизии вынесло постановление о подчинении Временному правительству. Делегация уссурийцев выехала в Петроград. Ее возглавил войсковой старшина Г. Полковников, которому это скоро зачтется Керенским.

5-я Кавказская казачья дивизия, которая, согласно плану Ставки, должна была двинуться на помощь Крымову из Финляндии, так и осталась на месте. Командир 1-го кавалерийского корпуса, в который входила дивизия, князь Долгоруков выехал из Могилева к мосту дислокации дивизии в ночь на 28 августа, но уже в Ревеле был арестован.

Оказалась бездеятельной и корниловская «пятая колонна», состоявшая из членов контрреволюционных организаций и офицеров, направлявшихся в Петроград из Ставки. Контрреволюционные организации должны были выступить в ответ на «большевистское восстание», по данным военной контрразведки якобы предполагавшееся в день полугодовщины Февральской революции — 27 августа. Но в этот день орган ВЦИК «Известия» сообщили, что от большевистского руководства получены категорические заверения, что никаких выступлений большевики «не готовили и не готовят». Таким образом, писали «Известия», если какие-то выступления и произойдут, то они будут «провоцированы исключительно контрреволюционными, правыми организациями».

Действительно, необходимость в «большевистском восстании» у корниловцев была такова, что они планировали даже его имитацию. Корниловская контрразведка в Петрограде, руководимая полковником Геймапом, подготовила на роль «восставших большевиков» председателя Совета «Союза казачьих войск» полковника Л. Дутова и его людей из «союза».

Сообщение Керенского, устранявшего Корнилова с поста Главковерха, «хватило» главарей «пятой колонны» «обухом по голове»: они беспечно проводили время в загородном ресторане. Полковники Сидорин и Дюсемитьер предпочли скрыться, прихватив, как говорили, немалые суммы, переданные им через «Республиканский центр».

По-иному произошло с офицерами, командированными в Петроград из Ставки. Еще 22 августа они были вызваны в Могилев с разных фронтов якобы для обучения новым английским системам «минометания» под руководством майора Финлейстейна. Оказалось, однако, что систем этих в Могилеве пока пет (задержались в Архангельске), и тогда-то явилась мысль перебросить собравшихся офицеров в Петроград. По поручению Корнилова им говорили, что там они должны будут «смягчить ужасы надвигающихся событий»: охранять мосты, телеграф, банки и т. д., каждый получит в свое подчинение небольшой отряд (до 10 юнкеров или солдат). 26–27 августа почти все офицеры (более 100 человек) выехали в Петроград, получив по 150 руб. суточных на 10 дней и адреса явок: Фонтанка, 22, полковник Дюсемитьер; Сергиевская, 46, генерал Федоров (председатель «Военной лиги»), и Главное управление воздухоплавания. Однако большинство офицеров до Петрограда не доехали: их задержали в Вырице, Витебске и Орше. Лишь небольшое число «просочилось» в Петроград, но было уже поздно…

* * *

Крымов в нерешительности стоял под Лугой. Лично он с самого начала был против соглашений с Керенским, с этим, как он называл его, «шарлатаном и прохвостом».

На этой почве у него были разногласия с Корниловым, который «допускал возможность выхода из положения с общего сговора с правительством». Разногласия порой принимали довольно острый характер. Крымов, в частности, считал, что Корнилов, запутавшись в поисках компромиссов с правительством, «передерживает» его в Ставке, в то время как он уже давно должен был выехать в войска, предназначенные к движению на Петроград. Ход событий, казалось, подтвердил позицию Крымова. Керенский «предал», обвинил Корнилова в измене; и хотя Корнилов не остался в долгу, Крымов, по всей вероятности, считал, что беды, обрушившиеся на